Загрузка...

Адвокат Матвей Цзен о приговоре Сенцову: «Я не вижу ничего сталинского в этом процессе»

27.08.2015 14:04
5476925c8ed8cf7a0de1e0741af9ac66

Подельник Сенцова и Кольченко Алексей Чирний — третий слева. Тоже наверное антифашист.


Суд в Ростове-на-Дону вынес приговор в отношении украинского режиссера Олега Сенцова и так называемого антифашиста Александра Кольченко, которых обвиняют в подготовке терактов в Крыму.


По статье о создании террористического сообщества Сенцов приговорен к 15 годам лишения свободы, за участие в двух терактах — к 10 и 11 годам. За приготовление к совершению взрыва — семь лет, за незаконное хранение орудия и боеприпасов — пять лет. Путем сложения сроков режиссер получил 20 лет лишения свободы, сообщает «Медиазона».


Кольченко за участие в террористическом сообществе приговорен к шести годам, за теракт — к восьми. Всего обвиняемый получил 10 лет в колонии строгого режима. До вступления приговора в законную силу осужденные останутся в СИЗО-4 в Ростове-на-Дону.


Мы попросили прокомментировать приговоры известного адвоката Матвея Цзена.


Цзен-Матвей-512x320


— Матвей, насколько неожиданным для вас был приговор Сенцову?


— Приговор был ожидаемый. Это следует из статей, которые ему предъявляли, а они предусматривают довольно длительные  сроки лишения свободы. Да и существующая практика доказательства терроризма соответствует. Это одно из самых наказуемых преступлений. Прокуратура требовала 25 лет, и я хоть и не служу за делом, но понимал, что приговор будет обвинительным. Ну а на практике суд дает всегда меньше, чем просит прокуратура. Ну, вот на 20 процентов меньше срок и дали, что довольно прилично.


— Что вам известно о личности Сенцова и его связях с «Правым сектором»?


— Да ничего особенного. То, что я знаю общеизвестно, да и сам Сенцов не отрицает свою связь с «Правым сектором». Он был членом их организации, поддерживает их идеологию. Он признал воссоединение Крыма с Россией незаконным. Но это не является предметом спора в суде. Он отрицает, что он руководил террористической группой в Крыму, но ему не вменяют это. Он был организатором подполья. Отсюда и большой срок. Он отрицает, что это было терроризмом, доказывая, что имело место простое хулиганство и выражение своего мнения.


— А лично вы считаете срок в 20 лет нормальным за данное деяние?


— Ну, как сказать… Согласно нашему закону такой срок находится на границе максимума того, что человек вообще может получить. Это даже больше, чем за убийство, например, без отягчающих обстоятельств. Поэтому это срок большой, но он не является каким-то выдающимся, если мы рассмотрим сроки по этой статье. А в Штатах, например, по аналогичной статье он мог получить и пожизненное заключение или 50 лет – спокойно.


В США другие принципы назначение наказания, в частности нет частичного поглощения одного преступления другим. У нас по-другому. Если человек обвиняется в нескольких преступлениях – максимальное наказание составляет полтора срока от самого тяжкого преступления. Это сильно способствует поощрению серийных преступников. Например, человек совершает кражи, теоретически он получит максимальное наказание за две кражи. И эти две кражи не отличаются ни от 22 ни от 222. Это довольно странно. Это мы говорим о кражах, а если об изнасилованиях…


Есть маньяк, который совершал серийные изнасилования, при этом не убивал. Ему вменили более тридцати эпизодов, и получилось так, что за каждый эпизод изнасилования он получил по полгода. Разве это адекватное наказание?


— Вернемся к основной теме. Правозащитница и журналистка Зоя Светова назвала «Приговор по делу Сенцова и Кольченко — первый, и по срокам и по сути своей напоминающий решения сталинских «троек»: обвинения основаны исключительно на показаниях, выбитых под пытками», — указала правозащитница в статье для The New Times. Прокомментируйте ее заявление.


Я с ним не согласен. Конечно, я не могу ручаться за людей, которые проходят по делу Сенцова, но явление, когда показания выбиваются под пытками, к сожалению, широко распространено в наших правоохранительных органах. Я сейчас участвую в защите по делу «Атаки». Там, действительно, пытали человека. Его настоящие показания были не нужны. То есть, это вполне возможно, но я не буду на сто процентов утверждать, что Сенцова пытали. Дело еще вот в чем.


С какого-то момента группа Сенцова находилась под полным контролем ФСБ. И в этом плане Сенцову не повезло. Если бы на него вышли обычные сотрудники уголовного розыска, которые не «заморачивались» политическими вещами, не исключено, что они были бы осуждены за поджог, хулиганство или какой-то обще-криминальной статье. Но их задержание было следствием оперативной операции ФСБ, причем проведенной именно специалистами по антитеррористической деятельности.


В результате члены этой группы получили от сотрудников ФСБ муляжи взрывных устройств. Это объективные и веские доказательства, которые со счетов сбросить нельзя. Поэтому я не вижу ничего сталинского в этом процессе. Сталинские процессы были другие. Там людей доводили до такого состояния, что они каялись в совершенно нелепых вещах. Например, человек заявлял, что в течение 30 лет был сотрудником иностранной разведки. Здесь же все время говорят, что члены группы Сенцова хотели взорвать памятник Ленину и офис «Единой России», в действительности же они подожгли офис «Русской общины» Крыма. Как говорится, почувствуйте разницу. То есть они уже поджгли офис организации, которую можно назвать русской организацией, боровшейся за освобождение Крыма. Но об этом почему-то умалчивается.


— А как в Крыму оказался офис «Единой России» до вхождения республики в состав России?


— (смеется) Там очень смешно получилось. Это был офис «Партии регионов». Просто в какой-то момент они сменили вывеску и к моменту, когда их поймали, это был офис партии «Единая Россия». (смеется) Я уверяю, если завтра власть захватят марсиане, то откроется там офис партии «Земли и Марса»… Там совершенно непотопляемые люди сидят, которые могут пережить все, что угодно.


— Тем временем МИД Украины выразил протест в связи с приговором российского суда в отношении Сенцова… Мы к этому привыкли… Но, возможно ли какое-то дипломатическое решение вопроса? Об этом много говорили…


— Я честно говоря, так и думаю. Решение этого вопроса и будет дипломатическим. Рано или поздно и Сенцов, и Савченко будут обменены на кого-то из тех людей, которые сидят в украинских тюрьмах. Которых, кстати, пытают — ничуть не меньше, если не больше, чем в российских. И сроки дают ничуть не меньше. В частности, там сидят два журналиста по обвинению в профессиональной деятельности — которые ничего не поджигали а просто писали о том, что видят.


Между Украиной и Россией существенная разница. У нас процесс над той же Савченко проходит при большом внимании общественности, участии известных адвокатов. Сами подсудимые не подвергаются никакому воздействию. Им никто не угрожает. Они получают доступ к СМИ, адвокаты могут ездить на Украину за доказательствами по делу, чтобы предоставить их в суд. А на Украине ничего подобного нет. Там адвокаты, которые защищают так называемых сепаратистов или пророссийских активистов — их там просто называют предателями. Ни о каком доступе к СМИ речи не идет.


От тех же активистах Куликова поля нет никакой информации. Это и качественно и количественно совершенно другой уровень. Я думаю, что в какой-то момент поднимется вопрос о том, чтобы этих людей вернуть в Россию, а украинских отдать Украине. Но решение этого вопроса не может быть осуществлено впрямую – такой обмен. Тем не менее, есть правовые механизмы, которые позволяют это реализовать. Еще существуют помилования, УДО, человек может быть отправлен для отбывания наказания в страну, гражданином которой он является. Я знаю ряд других механизмов, и уверен, что такие большие сроки никто отбывать не будет ни у нас, ни на Украине.


— Раз уж заговорили о резонансных делах, хочется вспомнить историю с освобождением Васильевой… Вы как-то говорили, что ее хоть и признали виновной, но отпустят по УДО. Почти провидец или как?


— Здесь не надо быть экстрасенсом. Это было вполне ожидаемо. Единственное, странно ее неожиданное исчезновение. Никто не мог ее найти, а потом она якобы обнаружилась в колонии, но выяснилось, что она нем может там находится, поскольку решение суда не вступило в законную силу. Была подана жалоба, но Васильева, несмотря на это продолжала находиться в колонии, а потом вдруг выходит по УДО. Все это говорит о том, что не просто так Васильева вышла. Большую роль здесь сыграли какие-то политические и коррупционные схемы.


— Так у нас закон есть?


— Сложный вопрос. Во многих случаях он соблюдается. Но такие случаи, как с Васильевой имеют место, когда речь идет о представителях элиты. Но надо сказать, что механизмы, которые позволили Васильевой оказаться на свободе, это те же механизмы, которые позволили выйти на свободу Ходорковскому – когда ему изготовили паспорт, когда он находился в тюрьме и сразу покинул пределы России. Эти же механизмы позволили Алексею Навальному просидеть один день в СИЗО и на следующий день оказаться на свободе. Ему была изменена мера пресечения, хотя на этой стадии закон это запрещает.


— Этот закон называется «телефонное право»?


— (смеется) Ну можно и так сказать, хотя я не знаю подробности, как это происходит. Но в советское время это называлось «телефонным правом».


Напомним, по версии следствия, с апреля по май 2014 года Олег Сенцов, Александр Кольченко, а также ранее осужденные Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев подожгли в Симферополе офисы общественной организации «Русская община Крыма» и местного отделения партии «Единая Россия». ФСБ утверждает, что они готовились к совершению терактов — подрывов в ночь на 9 мая прошлого года самодельных взрывных устройств возле Вечного огня и памятника Ленину в Симферополе.


Следствие полагает, что фигуранты дела входили в украинскую радикальную организацию «Правый сектор», деятельность которой в России запрещена.




Вячеслав Бочкарёв


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...