Загрузка...

Беспредел толерантности или ещё раз о деградации европейских медиа. Комментарий журналиста Максима Шевченко

26.05.2015 18:55

Позиция Максима Шевченко: «запретных тем нет». Есть вопрос в интерпретации.

Протекторат


На чешском ТВ бьет рейтинги реалити-шоу о воссоздании времен немецкой оккупации, а в Дании в прямом эфире программы о защите животных убивают кролика


В Дании радиоведущий Асгер Юль в понедельник убил кролика в прямом эфире передачи, посвященной защите прав животных. Таким образом он, по его словам, хотел продемонстрировать лицемерное отношение датчан к данной проблеме, — передает ТАСС.


«Датчане едят мясо каждый день, но не выносят идеи убийства. Это попросту бессмысленно. Ведь для того, чтобы есть мясо, нужно убить животное. Это — элемент дискуссии, который должен в ней присутствовать – «убийство», — заявил Юль после случившегося.


Кролику, которого звали Алан, было девять недель. Как заявил журналистам Юль, животное пойдет на приготовление рагу.


кролик


После инцидента в стране действительно вспыхнула дискуссия, однако она приняла неожиданное для ведущего направление. Подданные королевства, как в СМИ, так и в социальных сетях стали выражать негодование произошедшим. Мы попросили прокомментировать историю журналиста, члена Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Максим Шевченко. Он категорически не согласен с нашей позицией.


— Я ничего особенного в этом не вижу, — удивляется журналист, — что здесь такого? Допустимо ли убивать животных ради пропитания? Я считаю, что недопустима жестокость по отношению к животным. А убийство свиньи или барана – почему нет? Или так: охота допустима? Вот есть журнал «Рыбалка и охота» — там подробно расписано, как лучше умерщвлять животных или разделывать. Это пропаганда?


— Ну, давайте  тогда Иван Ургант в программе «Смак» отрубит голову курице. Вы считаете это нормально?


— Никаких проблем я в этом не вижу, если честно. Если, кто не хочет, пусть не смотрит. Иван Ургант может предупредить о том, что сейчас мы отрубим голову курице. Слабонервных просим отойти от экрана. Когда при мне убивают животное, я молюсь и прошу Господа принять эту жертву. Это нормальная позиция. Это каждый для себя сам решает. Я здесь вижу другую проблему: забой животного должен соответствовать санитарным нормам. Но у каждого народа есть свои традиции. В современной западной либеральной культуре не принято убивать животных, ну значит не надо этого делать. Тут нет общих правил никаких. А на Западе пытаются создать правила. Например: таджики или жители Черногории совершенно отличаются от граждан Дании. Например, на Кавказе в аулах публично и при детях режут овец, баранов  и ничего страшного. А в Дании, конечно, эпатаж – кролика зарезать. Хотя, когда датчане участвовали в операции против Ливии и поддерживали бомбардировки, после которых были убиты внуки Каддафи, один был вообще полуторагодовалый мальчик, ну ничего, как говорится, там нигде не «квакало». А кролик, конечно, это страшная проблема, это я понимаю, — иронизирует журналист.


Шевченко


Напомним, в феврале прошлого года в той же Дании на глазах у детей умертвили жирафа, родившегося в результате кровосмешения. Поэтому, вопрос о публичном убийстве животных и уместности данного явления остается открытым. И не только в Дании.


Куда дальше зашло чешское телевидение. К 70-летию окончания Второй мировой войны на одном из каналов стартовало реалити-шоу «Каникулы в протекторате». Суть в следующем: обычная семья из семи человек в течении нескольких месяцев должна пройти все испытания, выпавшие на долю тех, кто оказался под властью фашистов. Временной период – 1939 год, когда власти Третьего рейха создали протекторат Богемии и Моравии, в который вошла и Чехия. Это шоу демонстрируется на всю страну три раза в неделю в прайм-тайм. Победителю приз – миллион крон (40.000 долларов) в золотом эквиваленте.


Участникам предстоит пережить нехватку продуктов, тяжелые физические работы, научиться ухаживать за домашним скотом и птицей, а также подобрать методы общения с посещающими их людьми, в том числе, гестаповцами и жандармами. Но возникает вопрос – к чему все это? Максим Шевченко тоже не видит в этом катастрофы.



— А что? Нормальная ролевая игра, — комментирует Максим Леонардович, —  я по молодости тоже был технологом на таких играх. Мы разыгрывали историю Европы с 1939 по 1945 годы. Были люди, которые играли за Германию и те, кто за Советский Союз, Франция, там, по-моему, за Польшу также как и Англия с США. Все эти ролевые игры очень интересны. Я бы не стал идеалогизировать эту тему. Кстати, вот в Словакии было  партизанское восстание, а чехи только 7 мая опомнились. Поэтому пусть лучше знают историю…


— Нет, ну ведь можно создать условия быта деревни 30-40-х годов. Зачем приплетать сюда оккупацию?


— Ну, а что тут такого? Тут интересно чисто психологически понять, как ощущали себя  люди в оккупации. Вот почему нельзя? Я не понимаю каких-то моральных запретов на эту тему. Какие временные периоды мы еще не можем исследовать?


— Вообще-то при протекторате были убиты 71 тысяча евреев…


— Ну вот. В рамках реалити им сообщают, что имел место такой факт. Они видят, допустим, объявление «Всем евреям такого-то числа явится к какому-то месту». Ваши действия. В каждой ролевой игре технолог сообщает какие-то вводные, которые, как правило, моделируют реальную ситуацию. Вот, пожалуйста, пусть люди определяют. Пусть они почувствуют на себе как это было, что люди испытывали, когда начинался Холокост. Как бы вы поступили? Взялись бы за оружие? Но что-то тогда никто не захотел взять оружие. А что бы вы делали? А как бы вы себя вели? Мне кажется, это безумно интересное психологическое упражнение.


— Тогда получается, что и вопрос канала «Дождь» о том, «нужно ли было сдавать Ленинград» был уместен…


— Послушайте, ну это совершенно разные вещи. Или мы живем в эпоху, когда нельзя вообще никакой вопрос задавать. Безусловно, это был глупый вопрос. Ну и глупые вопросы нужны, потому что они требуют тщательного объяснения. Почему нельзя было сдать Ленинград? Вот есть позиция, я об этом еще в советское время спорил, мой один товарищ, который уехал и живет сейчас в США, он говорил: «Вот французы же сдали Париж и его не разрушили. А Ленинград не сдали, и  в нем погибло миллион человек». Я с ним спорил, ругался. Я считаю ни один город нельзя было сдавать врагу. Кто из нас прав можно спорить, но вопрос-то нормальный. И надо объяснять — не сдали потому-то, потому-то, потому-то. В этих вопросах заключаются поиски смысла истории нашей страны, нашего настоящего и будущего.


 — Ну почему бы тогда не появиться реалити «Уик-энд в Освенциме» или «Худеем в блокадном Ленинграде»?


— Ради Бога, пожалуйста. Если у кого – то есть моральная сила это выдержать, давайте. Но ведь это страшное реалити. Кто-то должен играть палачей, кто-то жертв. Было же реалити-шоу про Гуантанамо (тюрьма — прим. «ЖурП»). Очень сильный перфоманс. Когда в Голландии или в Англии люди сидели в клетках и испытывали тоже, что прошли заключенные Гуантанамо. Это был огромный резонанс. Сюжет этот тоже, в очередной раз, подвигнет нас к размышлению о бесчеловечности цивилизации. Взять тот же Холокост. Тут ведь главный вопрос: «Каким образом культурный цивилизованный народ  дошел до технологического и систематического истребления людей?». Люди превратили смерть в такое механическое производство. Это важный философский вопрос, над которым бились лучшие немецкие умы. Поэтому моя позиция очень простая: «запретных тем нет». Есть вопрос в интерпретации.


Дело каждого, соглашаться с мнением Максима Шевченко или нет. Мы считаем, что в Европе произошла окончательная деформация понятий толерантности, уважения к прошлому и настоящему. Этак не за горами, создание реалити-шоу по мотивам фильмов «Цена риска» или «Бегущий человек». Ведь телевидение должно идти  в ногу со временем?




Вячеслав Бочкарёв


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...