“Дети Ворона” – страшная сказка “о проклятом прошлом” Юлии Яковлевой

Это Юлия Яковлева. Она детская писательница. Раньше про балет писала – не пошло. А недавно тему нашла – про детей 1930-х годов. Это зашло хорошо – стало оплачиваться. И премии пошли сразу же. Целая куча. Тут тебе и “Ясная поляна”, и… Оценили в общем.
Интервью стала давать, дескать, “совершенно не могу говорить неправду”. Только самую чистую правду. Правда, все-таки стыдливо именует свои опусы – романами-сказками. Их уже много. И они все считаются ЛУЧШИМИ книгами для подростков.
А что – дама одухотворенная. Почти из богемы. Трепетная такая. И главное, хорошо знает репрессии 30-х. Правда, сама с 1965 года. Но ведь это ни о чем не говорит, правда? У таких трепетных дам всегда есть третий глаз – сбоку.
А насчет правды – я решил проверить. Даже прочитал роман. С трудом-с. Но осилил.
Сюжет – незатейлив. Страшные времена, ужасные нравы. У пятерых детей Черный Ворон (черный воронок) утаскивает родителей. Как шпионов.
Истинно советские дети грешат на сказочного Ворона. Они ищут родителей, попадают как члены врагов народа в детский дом. Бегут оттуда. В общем, все плохо. Переосмысливают жизнь в результате всех немыслимых страданий. И служат для нынешних подростков символами жертв той страшной эпохи. По замыслу.
Я, конечно, холодел сердцем, обливался слезами и представлял, как будет рыдать моя внучка над этим произведением. “Над вымыслом слезами обольюсь”.
Но ведь авторесса говорит правду? Хотя часто петлять начинает как заяц и врет как сивый мерин. Но ведь наши дети так чисты и наивны. А она прям новая Бичер-Стоу, выжимающая из наших грудей слезы.
Герой романа – семилетний Шурка. И его девятилетняя сестренка Танька. Не смотрите на их юный возраст – это жертвы и страдальцы режима.
Он – этот первоклашка, еще не выучивший читать – уже глотнул мук от кровавого тирана Сталина. В детском доме, руководимом жестокой Тумбой, эти несмышленыши:
“После завтрака их отводили в большой зал со стеклянным потолком, откуда лился серый свет. Лошадками стояли швейные машинки.
Машинку Шурка освоил сразу. Нечего там было уметь. Поднял лапку. Вставил два серых квадрата. Прострочил с трех сторон.
Квадраты лежали слева. Направо надо было класть готовые мешки.
Между рядами склоненных над шитьем фигурок прохаживалась Тумба”.

Какие бедные негритянские дети на хлопковых полях? Вот он – советский строй, делающих детей рабами. А вы там все талдычите про Тимура и его команду, пионерские лагеря, оздоровительные санатории, кружки и т. д.
Мадам авторесса лучше знает. У нее там, в этом “доме призрения”, голодные дети едят осклизлую кашу и воруют хлеб друг у друга. И шьют, шьют мешки. Целыми днями.

Но давайте по порядку. О правде и вранье.
Сначала писательница объявила, что родители с пятерыми детьми живут в “тесной комнатке”.
Поздравляю соврамши, конечно. Потому что потом надо было объяснить, почему родителей сгрябчили, а про детей забыли. Оказывается – две комнаты были. В одной родители спали, в другой пятеро детей.
За что их схватили – как-то не прослеживается, потому что всех хватали и заталкивали в эшелоны, чтобы возить на Колыму. Тренд был такой у Сталина. Чтоб наверняка – вморозить в лед.
Книга так и начинается – Шурка на Московском вокзале такой эшелон видит, а там “глаза, глаза, глаза”. Не просто глаза – навалом, а из щелей.
Такой вот щелястый вагон был – теплушка. Как из реек сбитый. Это ж какие сквозняки на ходу-то были? Но мы люди опытные, мы понимаем, что это специально – чтобы поморозить раньше времени этих врагов. Они еще и комочки бумажные сбрасывали, дескать, нас на Колыму везут, передайте родным. Адрес такой – Колыма, значит.
Но не суть – родители бумажку изничтожили. Но их это не спасло. Все равно воронок приехал. Хотя семья приличная была. А остальные семьи – клейма негде ставить. И мещане, и рвачи, и вообще насильники над своими детьми.
“Папа никогда не ругал, не кричал. Тем более не драл, как, например, соседского Вальку драла его мать — худая, вечно усталая и взвинченная женщина в старой кофте: схватит — и ну хлестать кожаным ремнем или полотенцем по чему придется — по спине, ногам, попе”.
Да и вообще, атмосферка в городе (Ленинграде) была самая такая… болотная. Нищая. Это уже Шурка сам заметил.
“Внезапно он увидел, что лица у людей радостные, но впрямь худые, усталые, бледные. А одежда старая, унылая”.
Это когда он – семилетний – на Папанина бегал смотреть. В давку попал – чуть не задавили.
Но и там нашелся хороший человек – в шляпе, то есть Шляпа. Он ребенку мороженое купил – эскимо. Видит – нищий такой ребенок, усталый – чего не порадовать? Да еще и попенял ему, что на Папанина бегал смотреть, дескать, зачем? Какой он такой-сякой герой?
“Они этого полярника своего спросили, когда с льдины снимали? Может, он и не хотел с нее сниматься. Может, он на нее специально забрался, подальше от всего этого. Может, он мечтал однажды пристать к какой-нибудь маленькой симпатичной стране, где зимой пьют горячий шоколад, едят булочки с изюмом”.
Я тут несколько впал в стопор, потому что понял, что моя внучка начала бы меня забрасывать вопросами: а действительно, чего ж так над детьми издеваться, голодом их морить?
Но наверно, сама авторка плохо себе представляла, как мучаются семьи с пятью детьми в тесной комнатке. Я даже удивился. Где вареная картоха на завтрак? С черным хлебом? Где стояния в очередях за мерзлой мойвой?
В общем, наверно, опять соврамши авторка. Чего-то выдумывает.
Тут тебе и ширмы в детской комнате, и скрипка у девочки. Правда, печку топят. Но до скрипки почему-то не дошли.
Но зато с продуктами – прямо беспредел какой-то. Даже читать неудобно.
“На столе уже наверняка стоит завтрак. Оладьи или каша. Или яичница”.
Это завтрак.
Обед у нищей обездоленной семьи почему-то тоже неплохой:
“Весь суп мама молчала. Таня и Шурка тоже притихли. Котлету мама съела молча. Налила им чаю, себе — кофе. И тоже без единого слова”.
А может, это только мамаша себе позволяла котлеты? А дети голодом маялись?
Но вроде – нет. Тоже себе позволяли. Да еще изыски какие. Это когда забранная вороном мамаша передала кошелечек деткам, дескать, идите к тете.
Они и пошли. Но сначала подкрепиться надо.
“В «Норд» они все-таки зашли. Это было по пути. Выпили горячего шоколада с галуном взбитых сливок, купили лимонад и набор крошечных пирожных-птифуров”.
Это в тридцатые-то? Голодная обездоленная семья? В городе, где усталые, нищие люди? Но ведь авторесса никогда не врет.
И зачем же тогда присоединяться к маленькой стране, в которой на завтрак пьют шоколад с булочками?
Вроде их и здесь неплохо кормят-то. С галунами взбитых сливок.
Загадочно все…
Но опять же Шляпа настаивает:
“Ты посмотри на них. Далась им эта Арктика, Северный полюс… – И продолжил неожиданно: – Ни одного румяного лица. Чем гордиться? Что построили какой-то небывалый в мире ледокол? А у самих пальто в заплатах, и из дома ушли без завтрака”.
Это вероятно, был местный оппозиционер. Типа Каспарова-Шендеровича. Все никак понять не могут, речи одни и те же. Все им присоседиться надо к булочкам, чтобы разрумяниться. Не ледоколы же строить.
Ну в общем, потом были опять же тяготы. Но семилетний Шурик справился с ними и даже трехлетнего брата Бобку нашел. Но как-то не до конца справился.
Все повисает в неизвестности. Наверно, беспризорниками станут.
Вот такая рвущая душу история.
Зато отмеченная и оплаченная.
Не то что моя книга “СССР – самый счастливый советский ребенок”, где не роман-сказка, а фотографии детских садов, санаториев, пионерских лагерей. Где запечатлены румяные лица, загорелые спинки, счастье от полета Папанина, авиакружки и многое другое . И это – после повальной беспризорщины Гражданской войны. Но я же – ретроград. Сочинять не могу, наверно, фантазии не хватает.
И вопрос – ЗАЧЕМ нужны такие чудовищные завиральные опусы?
Надеются, что свидетелей не осталось? Остались. Вот депутат ГД Плетнева Тамара Васильевна – убежденная коммунистка, соратница Зюганова, ребенок репрессированных родителей, которая была и в детском саду, и училась в школе в таком ГУЛАГе. И что удивительно, рассказывает только хорошее: и кормили отлично, и образовывали. Получила высшее образование, дошла до депутатов ГД.
Мало того – убежденная коммунистка. Ну надо же такое? Прям зомби.
А им – славным литераторам – нужны выдумки трепетной дамы с деменцией.
Хорошо хоть дамочка без фантазии: дети у нее мешки шьют – ладно. Но хоть их самих не расчленяют на котлеты оставшимся на воле семьям. А могла бы.
И напечатали бы. И объявили лучшей книгой для подростков. С оговоркой стыдливой – дескать, это сказка. Страшная такая. Как у Перро.


Обращаем ваше внимание что следующие экстремистские и террористические организации, запрещены в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Правила использования материалов

Информационные тексты, опубликованные на сайте jpgazeta.ru могут быть воспроизведены в любых СМИ, на серверах сети Интернет или на любых иных носителях без существенных ограничений по объему и срокам публикации. Цитирование (републикация) фото-, видео- и графических материалов ЖП требует письменного разрешения редакции ЖП. При любом цитировании материалов на серверах сети Интернет активная ссылка на газету «Журналистская Правда» обязательна. 18+

© 2020 ЖУРНАЛИСТСКАЯ ПРАВДА 18+