Дизайнерские нации и братские народы

Почему у Финляндии получилось? – С таким вопросом я, будучи в Хельсинки, мысленно обратился к государю императору Александру II, стоящему на Сенатской площади финской столицы. Нет, ну вот действительно: не было Финляндии как субъекта международной политики до начала XIX в., а если и упоминали её коренных жителей наши поэты, то только как «убогих чухонцев». А в 1917 г. на страну, точнее, наверное, на территорию, с неба свалилась независимость – и на тебе, случилась Финляндия.

Кто-то возразит, что, мол, Финляндия-то, может, и значится на картах, но что она вообще решала и решает? Вопрос понятный, если исходить из предположения, что каждый «настоящий» народ должен быть народом-богоносцем или, не знаю, броненосцем, ведущим свою политическую родословную от династических браков с византийскими, а то и с римскими княжнами императорских кровей. Но по факту ведь нигде не написано, что «истинное» государство должно быть вот именно таким и никаким иначе. Да и подавляющее большинство стран имеет куда более заурядный бэкграунд в несколько десятков или, ладно, одну сотню лет.

Кто-то назовёт финскую нацию искусственной, созданной всецело иностранцами, исходя из их собственных (точнее, «их» государств) политических мотивов. Ведь даже Хельсинки (в девичестве – Гельсингфорс), ставший по велению русского императора Александра I столицей Великого княжества Финляндского в героическом 1812 г., был основан и преимущественно населён шведами, так что русским пришлось вести «финляндизацию» города, поощряя переселение в новую столицу финнов из окраинных селений и поддерживая и развивая финский язык в противоположность шведскому. Было такое? Было!

Более того. Кто самый известный в мире финский композитор, не считая «хима» Вилле Вало? Правильно, швед Ян Сибелиус. Кто, в конце концов, стал «отцом» финской нации? Швед, русский генерал и, будучи Георгиевским кавалером, даже в некоторой степени «колорад» Карл Маннергейм. Так где же финны-то? Где их воля к власти и нациестроительству? Где государственный инстинкт?

Эти вопросы, на первый взгляд, действительно заставляют усомниться во «всамделишности» финской нации. Но это только если не знать общих законов нациестроительства. Согласно современным и теперь общеупотребимым концепциям что Эрика Хобсбаума, что Эрнеста Геллнера, что Бенедикта Андерсона, всякая нация – это всегда в той или иной степени искусственное или «воображаемые» сообщество, создающееся государством (причём вовсе не обязательно «своим» государством данной нации).

Если отбросить научность и обратиться к истории как набору данных, то мы обнаружим, что такое, несомненно, «настоящее» государство, как Ирландия (где пиво Guinness и день Святого Патрика), и соответствующая национальная общность были созданы… англиканцем гасконского (!) происхождения Вольфом Тоном. Которого воспевают как национального героя. Ирландского национального. Печально известную большевистскую политику «коренизации», когда сверхновые «нации» с многовековой историей (обычно – историей антиколониальной борьбы с великорусскими держимордами) взращивались с такой быстротой и, одновременно, скрупулёзностью, с которой Уолтер Уайт и его подельник варили мет. (Продолжая аналогию, можно заметить, что среди вождей рабоче-крестьянской революции 1917 г. не было ни рабочих, ни крестьян. И тем не менее.)

Не будучи колониальным государством, что, впрочем, не так очевидно, если приглядеться к пестроте населения Хельсинки, Финляндия менее, чем за сто лет, смогла фактически из ничего построить процветающее государство, с прекрасной медициной, образованием, экологией и чем хотите ещё. И это невзирая на войны, прохладный климат, маленькое население и Империю Зла на всём протяжении восточной границы. Иностранцам, прежде всего русским и шведам, удалось всколыхнуть народ, который до этого со времён действия Калевалы, находился в состоянии политической невидимости. «Всколыхнуть», «пробудить» – это термины из националистического политического лексикона. Можно использовать и техногенные научные термины «конструкция», «проект», «технология». Как это колесо ни назови – но оно круглое и катится хорошо. И написано на нём: made in Finland.

Хельсинки совершенно справедливо называют дизайнерским городом. Действительно, финская столица производит именно такое впечатление: всё уютно, стройно, без излишеств, но такое ощущение, что всё это построили вчера или позавчера. Нашли живописную часть южного берега Финского залива, разложили гигантский и хорошо проангрейдженный конструкторLego (или мебель из шведской «Икеи», что весьма символично) – и вот, смотрите, какой город получился. А параллельно с дизайнерским городом создали и дизайнерскую страну и нацию. Материал-то качественный, практически нордический.

«Это – самая старая часть города, – рассказывает на Сенатской площади экскурсовод группе японских туристов, прерывая и одновременно подтверждая мои размышления. – Но старая – не значит, что очень старая. Это всё постройки XVIII и XIXвеков». Японцы дружно кивают и понимающе улыбаются. Ещё бы. В конце концов, они тоже «проснулись» не раньше финнов. И смотрите же – по многим параметрам Япония теперь представляет из себя более «Запад», чем, строго говоря, сам географический и культурный Запад. При этом мало кто знает, что «роллы» были изобретены даже не в Японии, а с США. Сказано: «японский ресторан», значит, японский. И нечего тут умничать. Кушайте молча, тщательно пережёвывая пищу.

С Финляндией надо дружить. У Финляндии надо учиться. Когда у нас говорят о необходимости перенимать опыт других стран, обычно обращаются к «дальним». Но почему бы не обратиться к ближним? Во-первых, у нас общая граница и история. Во-вторых, схожий климат. Да и, кроме того, нас ведь тоже давно финнами называют узкие (а сейчас уже и не очень узкие) группы ограниченных лиц. Причём называют так, как будто в этом есть что-то обидное. Напротив. Если «никогда мы не будем братьями», то чего же плакать? Любой кризис – это возможность для прогресса. А свято место пусто не бывает. Поэтому выхожу с рацпредложением: начать считать финнов нашим новым братским народом. Хороший ведь народ, качественный и предсказуемый. Не скачет. Работать умеет. Воевать умеет. При этом даже не член НАТО и не особо стремится.

И снова будут возражения, тьмы их. И не знаем мы о финнах ничего. И не считают они нас за братьев. И язык у них сложный, финно-угорский. И вообще – что это за чепуха такая? С последнего, пожалуй, и начну. Чепуха – это, предположительно, сама концепция «братских» народов. Как народы могут быть братскими? Могут быть таковыми отдельные люди, могут испытывать друг к другу родственные чувства, причём родственниками в биологическом смысле слова не являясь. Но народы? И если русские и, например, украинцы с белорусами – это «один народ», то как этот народ называется и как соотносится с многонациональным российским народом?

Несмотря на несуразность концепции «братских народов», она существует и довольно популярна. Некоторое время назад на голубом глазу в «братские» записали, например, грузин. По политическим и тактическим мотивам, конечно. Опять же, тост хороший может получиться, а то и два. Для тостов концепция годится.

Я же, обращаясь к теме финнов как кандидатов на роль братского народа, предлагаю исходить из этой самой очевидной политической целесообразности. Если «братских» народов «в реальности» не существует, то давайте использовать концепцию так, как будет полезно. А иметь в качестве братьев финнов – полезно. Кроме того, это вопрос не только утилитаризма, но и эстетики. Финляндия – эстетична, финский дизайн – знак качества, вылитый в граните.

Говорите, ничего о финнах не знаем и язык у них трудный? Есть такое дело. Но, люди добрые, вы и об украинцах до Майдана особо ничего и не знали (или, скорее, не хотели знать), не говоря уже об украинском языке. И ничего, повторяли с упорством, достойным лучшего применения, мантру о братских народах. И что, помогло? А о финнах мы знаем гораздо больше, чем кажется. Произвольно расставлю тэги: Вилле Хаапсало и Памела Андерсон, Nightwish и Amorphis, водкаFinlandia и финская сауна, краски Tikkurila и одежда Finn Flare, в конце концов – само слово Москва…

Говорите, у каждого есть родственники на Украине, поэтому и братские? Так у русских как народа, если брать генетический аспект, есть существенный процент «финской» крови (вдаваться в гаплогруппы и прочую евгенику не буду), не говоря уже о десятке финно-угорских народов, живущих в самой России. В общем, сторонники «евгенического» подхода тоже будут довольны.

А что до того, что финны не считают нас братьями? Так это пока. Вопрос правильного подхода, вопрос технологий. Если можно «создать» нацию, то почему же нельзя сделать нацию «братской»? И кто, кроме, не знаю, сербов, всерьёз, вот без дураков, считает русских братьями? То есть вот серьёзно, без дураков. Мы привыкли жить в мире, где существуют братские народы, но при этом мы не привыкли спрашивать, считают ли «братья» нас своими родственниками? Ну, если не брать случая, когда Вы – Данила Багров и с помощью доброго слова и пистолета просите «братьев» оплатить проезд в городском наземном транспорте.

Финны как братский народ – это не реальность и не прошлое. Это – концепт для будущего, тема для размышления, возможное направление работы для отечественных think tank’ов, наконец. Будет сложно. Есть вероятность, что ничего не получится. Но дорогу осилит идущий.

[Данная статья представляет личную точку зрения автора.]

Обращаем ваше внимание что следующие экстремистские и террористические организации, запрещены в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН).