Загрузка...

На войне бывает уютно…

08.07.2013 11:38

Беседа главного редактора «Журналистской правды» с писателем и политиком Эдуардом Лимоновым


Лимонов


СОЛДАТ ЖИВ И ВОЮЕТ


Владислав Шурыгин. Эдуард, для меня есть несколько разных Лимоновых. Первый – это паренёк из Харькова. Работяга, забияка, в котором вдруг проснулась тяга к высокому, который начал писать стихи, бросил всё и уехал в Москву. Потом был «московский» Лимонов – эпатажный поэт, франт, почти декадент, возмутитель спокойствия. Этого Лимонова «система» выдавила сначала в Вену, а оттуда уже он сам отправился в Нью-Йорк. И там, на дне громадного мегаполиса, среди нищеты, бедняков и эмигрантов родился третий Лимонов – писатель, enfant terrible русской литературы, бунтарь. Мы познакомились, когда ты стал всё чаще приезжать в Россию из Парижа, где довольно долго жил уже Лимонов номер четыре – педантичный, погружённый в творчество писатель, почти француз – экономный, практичный. Но неожиданно Россия чем-то зацепила тебя, и ты вернулся сюда насовсем. Сначала она почти восторженно приняла тебя в свои объятия, которые постепенно стали сжиматься всё сильнее, пока не превратились в тюремную клетку. И когда, наконец, эта железная клетка открылась, сквозь все оболочки проломился Лимонов номер пять. Сегодняшний Лимонов – непримиримый оппозиционер, бескомпромиссный, резкий, отчаянный. Как состоялся такой долгий путь от России к России? И какой она была для тебя в разные периоды твой жизни?Эдуард Лимонов. Начать стоит с того, что я никогда не уходил от России. Я никогда не мечтал из неё уехать, не искал себе убежища за границей, не крутил глобус в поисках мест, где хотел бы жить. Меня просто выставили из страны. Мои достаточно невинные выходки и эпатаж почему-то зацепили кого-то из тех, кто всё решал, и меня поставили перед дилеммой: или в лагерь или в эмиграцию. У меня была молодая жена, я был влюблён, у меня была куча творческих планов, и в лагерь мне совсем не хотелось. Пришлось согласиться на эмиграцию. Поэтому я никуда от России не уходил. Живя за границей, я никогда, ни словом, ни делом не задевал свою страну. Я просто жил, работал. И когда появилась возможность вернуться, я вернулся. В этом тоже не было никакого пафоса или поступка. Это мой дом, для любого человека нормально возвращаться домой. Какой для меня является Россия сегодня? Я очень люблю один свой афоризм: «Пока солдат жив – он воюет». Россия – это место моей войны, я здесь служу. На войне бывает уютно, ты её можешь даже любить — так же, как иногда любишь и тюрьму. В этом я смог убедиться. Конечно, здесь есть опасности, но ты, как честный и порядочный человек, не уходишь, ты должен воевать. И закончится эта война, наверное, когда я перестану дышать.


В. Ш. …И никогда ничего не делал во вред своей стране?


Э. Л. Не делал. Вот она мне кое-какие вещи во зло делала. Но я ей прощаю. Когда я сидел в тюрьме, то всё время повторял: выйти и отомстить! Но вот вышел, и что-то не спешу мстить. Стране я мстить не собираюсь. Вот с некоторыми людьми, с очень известными фамилиями, которые были замешаны в моём деле, я бы посчитался. И, если мне повезёт, а мне всегда везёт, и хватит времени (сил-то, я знаю, хватит), то в какой-то степени я с ними сочтусь. Но это будет не месть…


В. Ш. День, когда тебя арестовали, стал, в определённой мере, днём твоего превращения в оппозиционера. Ты стал равным с твоими соратниками – теми, кто боролся и уже был осуждён…


Э. Л. Кстати, тогда сидело не так уж много людей. Правда, наше дело на тот момент было самым крупным – шесть подсудимых. Это потом уже были дела, по которым проходили и восемь, и четырнадцать человек. Сейчас либералы вопят, что «болотное» дело является самым крупным. Но они забывают, что было время, когда в Никулинском суде в железной клетке сидели 39 человек, которых защищали 26 адвокатов. Таким образом, эти события в новинку только для либералов, мы же прошли это задолго до них, и никто у нас тюрьмы не боится.


ЛЮДИ НЕ ТОГО ЗАМЕСА
В. Ш. В твоём прошлом – множество разных союзов. Один из них – союз с коммунистами. Казалось бы, вы должны были стать хорошими союзниками. Как получилось, что этот союз распался?
Э. Л. С КПРФ у меня отношения совершенно ясные. После тюрьмы, с 2003 по 2005 годы, мы были в союзе с ними. Я, Мельников, Абель собирались раз в две недели и выдвигали какие-то идеи, как изменить существующее положение вещей. Я предлагал совершенно разумные, но непосильные для них вещи. И дальше восторгов дело не шло – ни одной нашей идеей коммунисты так и не воспользовались. В конце концов, мне стало ясно, что это люди не того замеса. Нынешняя КПРФ была специально создана как противовес набиравшей тогда силу анпиловской «Трудовой России» – этакая карманная управляемая партия умеренных коммунистов. Сегодня уже абсолютно ясно, что Зюгановым был нанесён чудовищный удар по коммунистическому движению в России. Таким же злым гением, только для национализма, был какое-то время Жириновский, который профанировал националистические идеи, как Зюганов профанировал идеи борьбы трудящихся. Это несчастье России. А теперь мы наблюдаем, как Немцов и Навальный профанируют идею либерализма…
В. Ш. О других твоих бывших союзниках, о либералах. Как ты объяснишь феномен «Болотной»? Что это было?
Э. Л. Это был период, когда я вступил в союз с либералами. Это была вынужденная мера, над нами висел дамоклов меч, нас к тому времени, как организацию, уже ликвидировали, но ещё не запретили. Нужно было к кому-то примкнуть, один в поле не воин. К тому же, мы понимали, что либералов не будут топить, как нас. Мы многому научили либералов (а нас в свое время научил Анпилов), начиная с самых простых вещей: как подавать заявку на митинг, например. Они ещё, к слову сказать, несколько лет не понимали, что нужно делать. Именно тогда я сформулировал «Стратегию 31», и тут я не преувеличиваю свои заслуги, говорю объективно. 
Потом начались «Марши несогласных»… Сегодня говорят, что они были не нужны, но это не так. «Марши» сыграли свою роль. Они, как ни странно, приучили власть держать себя в руках. Принимать протест не на дубинки ОМОНа, а как должное. 
Но, возвращаясь к «Болотной»… 5 декабря 2011 года на митинг на Чистых прудах я не пошёл. Там было пять или семь тысяч человек, около трёхсот задержанных. Шестого числа утром вдруг по всем сетям проносится клич: «Идем на Триумфальную!». Я к этому не имел никакого отношения. Но пошёл. А когда пришёл, то ахнул! Десять тысяч участников и 569 задержанных! Площадь была черна от людей!
А седьмого утром вдруг срочно собираются на совещание вожди либералов. Тема одна – обсудить абсолютно неожиданный успех Триумфальной и как сделать так, чтобы народ «угнать» от нас к себе. На следующий день они встречаются в мэрии в кабинете заместителя мэра Москвы Александра Горбенко, где, кроме представителя президента, присутствует Алексей Громов из администрации президента. И вводит их всех туда лично ни кто иной, как редактор и владелец «Эха Москвы» Венедиктов, который не отрицает, что дал им номер телефона Горбенко. 
Именно там, ночью с 8-го на 9-е, и было принято решение идти на Болотную площадь. Уже со следующего утра «Эхо Москвы» начинает всех зазывать на Болотную. Подключается «Дождь», «Коммерсант-FM» и вся крупная артиллерия либеральных СМИ. И оболваненный, обманутый народ рванул на «Болотную».
Либералы, чтобы любой ценой оказаться во главе протеста, загнали людей в ловушку, на остров с двумя мостами, каждый из которых легко перекрывают полсотни полицейских! Фактически это был митинг «на коленях», и я совершенно не понимаю, чего же так испугалась власть. Наверное, её слишком долго накачивал «веселящим газом» Сурков, обещая полный контроль над политическим пространством и «разводилово» всех недовольных. Но Сурков, похоже, так и не понял, чем отличается разведение прикормленных политических цыплят в инкубаторе от реального общественного протеста.
Мы своей стойкостью и принципиальностью подготовили ситуацию и общество к протесту, но его цинично угнали проходимцы и шулеры «Болотной».

ШУЛЕРЫ И ШАРЛАТАНЫ
В. Ш. В отношении «болотной» оппозиции ты сформулировал аббревиатуру «ПШИШ» – «партия шулеров и шарлатанов». Когда ты понял, кто такие нынешние либералы?
Э. Л. Это нельзя назвать единовременным открытием. Например, с Каспаровым мне стало всё ясно ещё в конце 2007 года, после того, как он отсидел пять суток и после этого при одном упоминании о «Марше несогласных» начинал впадать в натуральную истерику. Я вдруг понял, что человек, казавшийся мне сильным и энергичным, оказался патологическим трусом и истериком. Он так перепугался сидения в спецприёмнике, что это его сломало! А как он себя повёл, когда речь зашла об общем кандидате от коалиции! Как негодовал и метался в истерике оттого, что «сверху» спустили директиву: именно Касьянов – наиболее подходящий кандидат, поскольку был премьер-министром, а не Каспаров…
В. Ш. А Навальный?
Э. Л. Он приходил ко мне перед выборами в их «координационный совет» и агитировал меня, чтобы я не мешал моим ребятам баллотироваться. Тогда, на этой встрече, я понял, что он дико тщеславный человек, вбивший себе в голову (а может, ему это внушили), что является выдающимся политиком. Он весь вечер повторял: «Я политик», «Мне, политику»… Я слушал и думал: «За много лет в политике я ни разу себя политиком не назвал и в таких понятиях о себе не думал. А тут просто поток самомнения…»
Кто он такой? Откуда он? Посмотри на его семью: торговали, чуть ли не «челночили», хватались за всё, что приносит деньги. Типичная семья мелких российских бизнесменов. Всё полезно, что в рот полезло…
Сейчас он под следствием. Под него роют «следаки». Не знаю, найдут ли они что-то документально подтверждённое, – вполне возможно, что никаких бумаг там нет. Но нужно понимать, что Навальный в то время занимал пост советника губернатора, а он в глухой русской провинции – царь и Бог! И любой его помощник и советник мог там воротить, что хочет. Все перед ними стелились…
Сегодня Навального со страшной силой тащат во власть, даже несмотря на то, что он совершенно не подходит для этой роли.
В. Ш. И кто, по твоему, его тащит?
Э. Л. По моим ощущениям, это группировка олигархов, которая ведёт войну с путинской командой. Я думаю, что это те же люди, которые валили Лужкова. Это конгломерат: Фридман, Абрамович, Чубайс… Из явных «спонсоров» Навального больше всех засветился Лебедев. Так что Навальный – это обычный ставленник крупной буржуазии: группы, которую Путин и его команда оттеснили от власти. И теперь они жаждут реванша.
В. Ш. Ты как-то сказал: «Бабушка предала». Что это значит? Кто эта «бабушка»?
Э. Л. Я говорил о Людмиле Алексеевой. Это чрезвычайно занятный персонаж. Сделавшая себе известность на Западе тем, что вошла в правозащитную группу, она, как только начались аресты правозащитников, тут же уехала в Америку и прожила там много-много лет. При Ельцине она вернулась, была обласкана властью и уже вполне легально открыла в России «Хельсинкскую группу», хотя её основатели, я знаю, были категорически против этого. Но речь шла о деньгах, о тех самых пресловутых грантах, которые Запад выделял на действия внутри России, и прислушиваться к мнению бывших «отцов-основателей» Алексеева сочла излишним.
К нам она пришла летом 2009 года, когда мы провели несколько успешных митингов, с предложением сотрудничать. Я уже не хотел иметь дело ни с Каспаровым, ни с Касьяновым, но Алексееву ещё знал плохо и решил принять её предложение. Однако уже через полмесяца она заявила мне, что её «товарищи» обращаются ко мне с предложением, чтобы не я, а они были заявителями митинга. На что я, конечно, сказал, что они требуют от меня невозможного. 
Дальше больше. В январе 2011 года в Питер вдруг приехал десант либералов во главе с Немцовым. У нас там был заявлен митинг у Гостиного двора. Народу было много. И вдруг к шести вечера весь этот десант прибыл к Гостиному двору со своими операторами. Пользуясь тем, что люди они узнаваемые, они тут же вылезли на трибуну, оттеснили наших ребят, которые вели митинг, и начали выступать. Включились их операторы. Да не просто включились, а началась прямая трансляция в Вашингтон, где на каком-то комитете в сенате или конгрессе находился в этот момент Каспаров, который с указкой начал комментировать, какой герой Немцов, как он предводительствует массами в Петербурге. А вскоре мы узнали, что некто Лёва Пономарёв ищет на Западе гранты для проведения митингов на центральных площадях Москвы. И что ты думаешь? Очень скоро он получил грант в 300 тысяч долларов. Вот что такое Алексеева.


«МОИ РАСХОЖДЕНИЯ С ПУТИНЫМ ЗАКОНЧАТСЯ В ОДИН МИГ»
В. Ш. Мне кажется, с некоторыми бывшими товарищами по оппозиции у тебя расхождений больше, чем с Путиным…
Э. Л. Владимир Владимирович, конечно, великий имитатор. Когда нужно, он был демократом, когда нужно – патриотом, если нужно, может быть, станет и революционером. И я не считаю, что это плохое качество. Умение маскироваться – это часть инстинкта власти. Ему это удается, для него это возможность сохраняться во власти. 
Что касается наших расхождений… У нас в стране 131 миллиардер! Будь я президентом, я бы весь этот список «Форбс» лишил всех их денег, дал бы каждому по 200 долларов, как это делали в СССР, выставляя из страны, и вместе с семьями посадил в один большой самолет до Швейцарии. Кроме того, у нас есть две тысячи семей, доходы которых превышают сто миллионов долларов в год. Я бы и их точно так же «раскапитализировал» и отправил на Запад пароходом. Все эти люди тормозят развитие страны, именно они не дают здесь развиться среднему классу, душат конкуренцию, обездоливают людей. Сегодня в России 71% национальных богатств принадлежит всего одному проценту людей. 
Вот если Владимир Владимирович когда-то поступит именно так, то все наши расхождения закончатся в один миг, и я стану самым последовательным его сторонником.


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...