Хвост виляет собакой. Как Литва душит свободу слова в других странах ЕС

«Литовский президент Грибаускайте запретила российскому эксперту Бышку посетить Париж из-за отсутствия у него ВНЖ в Шенгене». Похоже на анекдот одной строкой или подражание Хармсу, не правда ли? Даже если и не похоже, но написанное – чистая правда, произошедшая с вашим покорным слугой 17 февраля сего года. Но обо всём по порядку.

Говорят, беда никогда не приходит одна. Возможно. Мой опыт показывает, что хорошие вещи тоже часто ходят парой. Так случилось и пару недель назад, когда меня неожиданно пригласили принять участие в двух международных конференциях в Париже, которые были запланированы на один и тот же день – 18 февраля. Первую организовывала молодая, но уже зарекомендовавшая себя Ассоциация независимых журналистов за мир (Assoziation Journalisten im Kampf um den Freidene.V.). Вторую проводил университет парижский Институт политических исследований (Sciences Po), на неё меня пригласил безмерно мной уважаемый ветеран французской журналистики белоэмигрантского происхождения Дмитрий де Кошко.

Первая конференция называлась «Свобода прессы в условиях международной нестабильности и терроризма». Для неё я подготовил двадцатиминутный доклад «Свобода слова ненависти на Украине». Вторая конференция была посвящена второй годовщине Майдана и возможности налаживания российско-украинского диалога. Здесь я должен был выступить в качестве эксперта по современному политическому национализму на Украине и его роли в продолжающемся кризисе в стране и конфликте с Россией.

Заблудившись поначалу в коридорах аэропорта «Шарль де Голль», а затем отстояв очередь на паспортный контроль, я торопился, так как таксист, который должен был меня встречать, уже дважды звонил. Невозмутимый, какими они обычно и бывают, иммиграционный офицер уже занёс свой штемпель над моим загранпаспортом, как вдруг его рука остановилась, а глаза удивлённо посмотрели на экран. Ещё, наверное, более удивлённо выглядел я, когда он задал мне вопрос: «Являетесь ли вы резидентом какой-либо из стран Шенгена?»

Поначалу решив, что ослышался, я переспросил, но вопрос повторно прозвучал без изменений. Получив отрицательный ответ, он углубился в чтение с экрана, потом даже сфотографировал увиденное на телефон и кому-то отправил. Очередь позади меня уже начала бурчать, но офицер продолжал изучать экран и листать мой паспорт, кому-то при этом звоня.

Минут через двадцать офицер, пристегнув кобуру к поясному ремню, вышел с моим паспортом из кабинки и жестом попросил следовать за ним. По дороге он у меня спросил, были ли у меня раньше проблемы с попаданием в Шенген. Я ответил, что нет, а последний заграничный визит был как раз в Париж в августе прошлого года. Мы пришли в полицейский участок при иммиграционном отделе аэропорта, где мне предложили «немного подождать» и присесть на лавочку, на которой сидел гражданин, похожий на нелегального иммигранта. Забегая вперёд, сообщу, что я немного подождал шесть часов, с 11.30 до 17.30.

Не могу сказать, что я без пользы провёл эти часы. Я увидел немного внутреннюю кухню полицейского участка. Я разуверился в том, что французы и испанцы хорошо понимают друг друга – испанские полицейские, почему-то оказавшиеся в участке, говорили с французами на ломаном английском, сопровождая свою речь жестами. Я увидел, как чернокожая девушка-полицейский гонялась по участку и била палкой своего чернокожего коллегу.

Я узнал, что парижане действительно целуются два раза (на днях попадалась на глаза карта Франции регионов, разделённых по количеству поцелуев, совершаемых при встрече), да-да, в полицейском участке при встрече и прощании полицейские действительно целуются. (Интересно, у нас так же?) А главное, я впервые понял, для чего, когда я приезжаю за границу, мой телефонный оператор сообщает мне телефон российского посольства.

Когда после полутора часов моего сидения на месте ничего не случилось, а на телефоне стали кончаться деньги от звонков организаторов мероприятия, друзей и сочувствующих с вопросами «ну как там?», я решил позвонить в посольство и поискать правды там. Услышав мою проблему, секретарь соединил меня с вице-консулом, который внимательно меня выслушал, задал ряд вопросов о цели моего визита и причинах моего задержания (которые к тому моменту мне ещё не были разъяснены) и попросил держать в курсе по поводу происходящих событий. Узнав, что никаких правонарушений на территории Шенгена у меня не было, он резюмировал: «Да, очень странно».

Прошёл ещё час и меня пригласили в один из кабинетов, где сидел другой миграционный офицер – чем-то похожий на Яна Фута из ситкома «Летим со мной». Там же была и франко-английская переводчица. Офицер сообщил, что этим же вечером они вынуждены депортировать меня в Москву. Причиной этого является то, что в ещё сентябре 2015 года Литва издала документ, согласно которому гражданин России Станислав Олегович Бышок не имеет право въезжать в зону Шенгена, не имея в оной вида на жительство. Нет, я ничего не перепутал (я переспрашивал). Страна, в которой я никогда не был и, возможно, не буду, запретила гражданину России посещать страны Шенгена на основании отсутствия у гражданина РФ европейского ВНЖ.

Услышав это, я спросил, не считает ли офицер как саму формулировку примером околесицы. Офицер без промедления ответил, что считает и что это у него в практике такое впервые. Ещё больше офицер удивился, что я не имею никакого отношения к Литве, не говоря уже о гражданстве. «Несмотря на то, что запрет был выписан Литвой, Франция, также будучи членом Шенгенского соглашения, обязана подчиняться данному запрету, – прокомментировал офицер. – Мы здесь ничего сделать не можем, хотя у Франции к Вам нет никаких претензий». Он порекомендовал обратиться в посольство Литвы, даже сообщил мне их телефон в Париже, или… сделать уже, наконец, европейский ВНЖ. Так или иначе, но он вручил мне документы о моей депортации, и я вернулся назад на скамеечку, где просидел ещё два с половиной часа и насмотрелся на поток приходящих уходящих людей, похожих на нелегальных иммигрантов до степени смешения.

За час до отправления самолёта на Москву я в сопровождении двух офицеров полиции был проведён по всему аэропорту до борта, а мой паспорт был передан капитану.

Что же, отбрасывая шутки в сторону, произошло и какая существует связь между российским политическим аналитиком Станиславом Бышком и президентом Литвы Далей Грибаускайте? (Спойлер: да, она есть!) В 2013 году Литва была страной-председателем Совета Европейского союза. Госпожа Грибаускайте была персонально ответственной за принуждение тогдашнего украинского президента Януковича к подписанию соглашения об ассоциации с ЕС. Одновременно, особенно с началом столкновений на Майдане, Грибаускайте становилась одним из главных адвокатов украинской «евроинтеграции» перед лицом западного сообщества. Протесты в Киеве должны были восприниматься западом как либеральные, демократические, общенародные и объединительные, не имеющие никаких неприемлемых для ЕС коннотаций.

Я же занимаюсь исследованием современного радикального украинского национализма с 2012 года. Вместе с президентом фонда развития институтов гражданского общества «Народная дипломатия» Алексеем Кочетковым (которому, кстати, той же Литвой был таким же образом закрыт проезд в Шенген) и другими коллегами мы издали ряд книг, экспертных докладов и дали несчётное количество комментариев для СМИ о развитии украинского национализма, его идеологическом и организационном участии в государственном перевороте в стране и о дальнейшей войне на Донбассе. Некоторые наши работы были переведены на английский и имеют хождение в международном экспертном сообществе. Достаточно сказать, что книга «Neonazis & Euromaidan» (сокращённый перевод вышедшего в России «Евромайдана имени Степана Бандеры») выдержала три переиздания, была представлена в Европейском парламенте и передана большинству евродепутатов.

Такая деятельность не могла остаться незамеченной президентом Литвы, остающимся главным европейским адвокатом теперь уже постмайданной Украины. Моя экспертная оценка и активная работа, в том числе на европейских площадках, шла вразрез с интересами Дали Грабаускайте. У неё, конечно, не было никаких прямых возможностей воспрепятствовать моей деятельности. Однако Грибаускайте, работавшая в своё время в Высшей партийной школе КПСС, нашла лазейку в виде специфики Шенгенского законодательства. Умно сделано, здесь спорить трудно.

Другое дело, что такое волюнтаристское решение литовского президента ставит под вопрос и правоприменительную практику в зоне Шенгена. С одной стороны, в условиях захлестнувшего ЕС кризиса с экономическими мигрантами, открытые границы Шенгена серьёзно затрудняют защиту странами-участниками своего суверенитета и безопасности своих граждан. С другой, при наличии явной необходимости наведения мостов между Россией и важнейшими странами ЕС, включая Францию, такие государства, как Литва, пользуясь своим членством в зоне Шенгена, могут препятствовать развитию гражданской дипломатии, к проводникам которой относит себя и ваш покорный слуга.

Я не люблю, когда смешивается личное и профессиональное. Я бы и дальше предпочёл заниматься, в меру своих аналитических способностей, экспертной деятельностью без, так сказать, перехода на личности. И я буду продолжать свою деятельность. Но тут другое. Здесь я не попал на две международные конференции, к участию в которых я готовился и на которых меня ждали. Иронично, что одна из конференций была посвящена ровно тому, из-за чего, собственно, меня не любит литовский президент, – возможности свободно выражать свою точку зрения, не опасаясь репрессивных действий с чьей-либо стороны.

И вот, возвращаясь без паспорта, который был передан капитану самолёта, в Москву, я осознал, что на сей раз, как говорил Шарапов, разозлил ты меня окончательно. Будем принимать меры.

Обращаем ваше внимание что следующие экстремистские и террористические организации, запрещены в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН).