Загрузка...

Как нам обустроить авторитарную Россию

20.09.2015 19:23

А что же Западная Демократия? Она у нас совсем не прижилась? Отвечаю: Да, совсем. Это уже очевидно

best


Идея о том, что нам надо совершенствовать нашу демократию и заниматься по утрам прочими демократическими упражнениями, увы,  давно замутила даже самые  зоркие умы. Этот тезис прилежно вписывают в тезисы выступлении первых лиц, в  программы правящих партий и лозунги оппозиции. И никто не задумался – зачем. И нужно ли нам это.


Все озабочены «совершенствование механизмов демократии» — и почти никто не думает о совершенствовании механизмов авторитаризма. Между тем, наше общество, будучи в значительной степени и порождением авторитарной истории, и её источником  не будет толком развиваться если мы не уделим  этому вопросу достаточно внимания.. И пока мы не поймём этого факта, наша политическая система так и останется сочетанием симулякров демократического режима с неразвитыми – а значит и  неработающими как следует —  авторитарными институтами.


Если вам кажется, что мы страдаем от авторитаризма, то скорее всего речь идет лишь о пороках его развития. В дилемме «устранить пороки авторитаризма»  — «заменить их пороками демократии» мой выбор на стороне первого варианта.  Сегодня очевидно, что проверенные либеральные рецепты в России не работают. Поверьте — они и не будет работать.  Преодолеть это противоречия нетрудно: нам следует понять, что мы должны строить не демократическое общество, а современное корпоративное и умеренно авторитарное государство. Строить сознательно, системно, не засоряя голову западной  демократической демагогией.


Наука политология в своём современно виде, увы, евроцентрична, и в основном занимается демократическими режимами и механизмами,  а иные режимы  лишь осуждает и критикует — в то время как диктатуры, авторитарные режимы  и монархии есть преобладающий в истории тип управления нациями. И этот пробел необходимо восполнять.


Считается что партии, выборы, депутаты, механизмы представительной власти, гражданское общество и прочая демократическая полубень — это элемент развития демократии. Отнюдь. С равным успехом в хороших руках  все эти механизмы могут служить  и развитию авторитаризма.  Если  все те усилия, которые мы тратим на совершенствования бессмысленных демократических процедур мы направим на совершенствование фундаментальных механизмов нашего корпоративного государства  — толку будет куда больше.


И если уж управление по факту авторитарно, то задача укрепления этих авторитарных институтов  по факту равняется задаче укрепления государства – и наоборот. В этом  состоит проблема наших оппозиционеров из демократического лагеря. Пытаясь найти способ демонтировать авторитарные механизмы они постоянно упираются в необходимость попутно демонтировать и Россию. И если люди разумные на этом рубеже тормозят, то «непримиримые» идут дальше – за что мы их и не любим.


С другой стороны, между демократией и авторитарной диктатурой в современном обществе нет фундаментальных различий — это лишь две формы осуществления власти одного и того же правящего класса, национальной буржуазии (которая сама по себе не добрая и не злая – её поведение лишь функция от денег, от интересов возрастания капитала.)  Это различие формальное, а не сущностное. Это различие формы, но не содержания. При этом, авторитарные институты зачатую куда более интегрированы с гражданским обществом своих стран, особенно в странах с древними традициями авторитаризма, такими как Россия и Китай, нежели институты формально-демократические, западного типа.


От этого возникает и главная проблема в процессе «экспорта демократии» — разрушая старую систему общественного договора, импортированная западная модель как правило заменят их лишь  имитацией демократических процедур. Лучшая «чёрная метка» этим практикам – штампы на руках проголосовавших, что принято во множестве стран. Поставить галочку избиратель  может, но прочитать и понять, что написано в бюллетене – нет. Надо честно признать, что идея «экспорта демократии» провалилась столь же блистательно, как и советская практика экспорта социализма – везде, куда он был экспортирован, от него остались лишь руины. Примерно тоже самое на наших глазах происходит  и с экспортированными пакетами «западных ценностей» и демократических механизмов. Скажем, недавно их  оптом завезли на Ближний Восток. Результаты мы наблюдаем в Сирии, Ираке и Ливии.


При этом так называемые диктатуры, авторитарные режимы и недемократические страны вовсе не являются системами с отсутствующей обратной связью с обществом — только в них она институативно устроена иначе, реализуется через иные механизмы  чем, скажем,  в британской модели демократии.


Другая особенность современного момента — что мало кто заметил – состоит в том, что  глобальные информационные технологии в известной степени уравнивает  демократические режимы и режимы  авторитарные. Они  столкнулись ровно с одним и тем же: с глобальной информационной средой, и невозможностью полностью контролировать национальные информационные поляны.


Информационные технологии — великий политический уравнитель. Они уравнивают и режимы, и политические партии, и политиков.  Так,  вскоре контактность политиков в социальных сетях, их его способность вести постоянный осмысленный диалог с избирателем будут значить куда больше, чем его формальная принадлежность к той или иной политической партии.


Задача построения нормальной, работающей системы обратных связей, в отличие от широко распространенного заблуждения прекрасно решается  в  рамках авторитарно — корпоративной логики.  То что надо сделать вначале – это снять шоры с глаз. Пространство возможных экономических и политических решения гораздо шире, нежели старое противопоставление социализма и капитализма. Конфликт  между сторонниками идеи вернуться назад в социализм советского типа, и тезиса, что: «рынок всё сам расставит по своим местам» и надо лишь заимствовать западные механизмы  — это дискуссия  о том. что нам лучше сделать: утопиться или повеситься.


Ни классического капитализма с его  свободным рынком  ни классического социализма, в паттернах прошлого века просто не существует — и в развитой части мира не будут уже никогда, ни того, ни другого.  А попытки воспроизвести эти устаревшие модели  общественного устройства приводит  лишь к развалу и нищете. Нигде нет большего приближения к модели нерегулируемого открытого  «свободного рынка» чем в наиболее нищих странах мира. Последовательно социалистические эксперименты — вроде Северной Кореи — также отнюдь не приводят народы  к процветанию. И если вы хотите развиваться, то следует заканчивать с этими глупостями, и ставить наиболее фундаментальные вопросы.


Глобально должны быть решены три группы социальных вопросов — вопрос  мирной социализации крупной собственности (социализации не коммунистического, а рыночного типа) — раз, вопрос правильной системы мотивации всех участников национального экономического проекта  — два, и вопрос лифтов  роста — три. Это актив социальной  модели.  Всё остальное — хорошее образование, общественная безопасность, разумная социальная защищенность — совершено необходимы пассив, статьи расходов и забот, без которых да,  модель не будет работать должным образом, но не они определяют саму модель.


При этом надо отчётливо осознавать, что в силу развития ряда технологий человечество в целом вступает не в эру свобод, а в эру тотального контроля — когда любой  активный член общества  вынужден пользоваться электронными и мобильными коммуникациями,  существовать под постоянный колпаком мониторинга своих  перемещений,  полным доступным  для анализа  списком его контактов,  тотальным наблюдением за историей платежей и интернет-активностью. Спайса в ложечку добавляет и то, что контроль этот автоматизированный, и совсем-совсем недолго осталось до момента когда машины, динамически анализируя звёздочку ваших контактов, переписку, запросы в поисковиках и ваше потребительское поведение  станут сами определять степень вашей опасности для общества, а значит, косвенно, и объемы ваших гражданских прав.


Интересно что лидирующие позиции в этом процессе занимают так называемые западные демократические страны. И это – не случайность, а совершенно закономерный результат развития их модели общества.


Такая дигитизация гражданских прав, превращение их из статического списка прав  в динамическую функцию от списка ваших  контактов и действий — вовсе не выдумка. Осталось лишь завершить системною интеграцию всех ныне существующих подсистем — контроль платежей (а банковская тайна в западном сообществе фактически отменена), контроль контактов и запросов (а американская  АНБ стремится охватить этим контролем все телефонные и электронные контакты в мире), полнотекстовый анализ всего объема ваших сообщений  (причём и в публичной и в закрытой переписки),  контроль вашего перемещения и потребительского поведения – всё это  сольется в единую систему контроля, наблюдения и анализа.


Именно просвещенный авторитаризм может стать в такой модели мира  островом свободы посреди этого океана тотального контроля. Авторитарный строй за счёт ограничения демократической болтологии в пользу модели политического единства общества, где поощряются провластные объединения граждан, позволяет  снизить, а не повысить степень индивидуального  контроля. В этой модели авторитарное  управление  поведением общин, политических партий, сообществ и корпораций, немыслимое в индивидуализированном западном обществе, позволяет  отказаться от многих элементов контроля индивидуального.


При этом, в отличие от широко распространенного заблуждения, авторитаризм не только не противоречит, а настоятельно требует максимально широкой представительной модели власти. В противном случае, это не просвещенный авторитаризм, а лишь классическая  тирания. Посмотрев в прошлое на успешные длительно существующие абсолютные монархии  — слегка глубже чем смотрят обычно — мы тут же увидим в  их чреве громадное количество представительных и саморегулируемых подсистем  — начиная от сельских общин, их выборных старост, до  дворянских собраний, систем саморегуляции в области образования («университетские и академически вольности»), суды чести офицеров, купеческие гильдии, и прочая, и прочая, и прочая,  заканчивая Сенатами, представляющими точку зрения наследной земельной аристократии. Случаи, когда суверен вмешивался в деятельность этих низовых представительных механизмов,   палат народных представителей, пронизывающих всю структуру общества — их можно по пальцам пересчитать.  Недостаток этой старой системы в том, что эти подсистемы имели  сословный характер,  устарели и  не невоспроизводимы в современных условиях.


Задача совершенствования  механизмов авторитаризма таким образом в значительной части совпадает с созданием механизмов и подсистем реального народовластия, которое категорически не следует путать с демократией западного образца.


Эти системы и подсистемы реального народовластия представляет собой отнюдь не «борьбу партий»  (в авторитарной системе партии консолидированы вокруг национальных целей и никакой реальной борьбы между ними быть не может) а есть прямое и, как правило, беспартийное народное представительно во всех системах и подсистемах общественной жизни — систему народных советов.,  профессиональных сообществ, тематических народных палат (пример? – «вопросы Байкала»), восстановление системы народных заседателей  в судах и расширений области применения суда присяжных, тотальное применение трехсторонних комиссий (представители  собственника, государства и трудового коллектива) от отраслевого и регионального уровня до уровня крупных и средних предприятий, для регулирования  вопросов труда и трудовых споров, и многое, многое другое.


Тут, разумеется. возникает вопрос, кто же сформулирует для такого общества, пронизанного непартийным  народным представительством  систему ценностей, целей и приоритетов. Я выскажу, возможно спорную точку зрения, что один разумный человек  сможет сделать это лучше чем сборище ста мудрецов, которые немедленно перессорятся между собой и напишут нам такой ахинеи, что мало не покажется. Если вам кажется что я преувеличиваю —  почитайте к примеру  всевозможные созданные коллегиально государственные «Концепции национальной политики».


А что же Западная Демократия? Она у нас совсем не прижилась? Отвечаю: Да, совсем. Это уже очевидно.


Кому это не нравится —  утешьтесь, на свете есть много стран принявших эту модель. Недавно, под руководством строгих западных учителей  (США, Британия, Франция – уж куда строже)  их строй пополнили Афганистан, Ирак и Ливия. Кому  сильно хочется прогрессировать именно в этом направлении, может ознакомится с опытом этих молодых демократий.


И как вам?



Борис Борисов


Новости партнеров

Загрузка...

1 Комментарий

  1. Уважаемый Автор! Ваши рассуждения очень интересны и выводы полезны, но лишь отчасти. 🙁
    Все потому, что Вы размышляете в рамках очень скудной модели общественного устройства, которая (к тому же) построена на Западе на экспорт. Если «забить» на эту модель и построить свою, системную, из своего понимания реальности, задач и целей государства и общества — рецепты будут полезней, прогнозы — точней.
    Минимальное количество «срезов» (ординат):
    — технологический: рекрутирование во власть интеллектуального, волевого и нравственного потенциала;
    — идеологический: духовная атмосфера сопричастности населения к деяниям общественного масштаба;
    — институциональный: стабильность и предсказуемость всех общественных конструкций, своевременный их «ремонт» и замена.
    Когда в этих трех «срезах» появится полная ясность, будет безразлично, как идентифицировать общественное устройство — демократизм или автократия.

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...