Загрузка...

Так говорит «Беркут»

03.02.2014 16:32

5


«Я давал присягу защищать правопорядок в Украине, и я его защищаю»
Я в Киеве. Моя цель – взять интервью у бойца спецподразделения милиции «Беркут». 
Иду по улице Грушевского со стороны метро «Арсенальная». Ближе к Мариинскому парку всё громче слышны речи ораторов и бодрая музыка. В этом месте сейчас собираются на «Антимайдан» сторонники Партии Регионов. Прохожу вниз к Европейской площади. Именно там несколько дней назад проходили самые жаркие столкновения «Беркута» и оппозиции. 
  Путь мне преграждает милицейский кордон: «Дальше нельзя!» Показываю журналистское удостоверение. Говорю, что хочу поговорить с сотрудниками милиции, стоящими на Грушевского, желательно с бойцами «Беркута». Неулыбчивый полковник спрашивает, есть ли у меня аккредитация МВД Украины. Отвечаю, что нет. 
— Тогда вам не повезло, никто с вами разговаривать не станет. 
Говорю, что приехал из России специально для этого интервью. 
— Да хоть из Занзибара! Аккредитация есть – поговорите, если с вами захотят разговаривать. Нет – уходите отсюда, – сурово, но беззлобно отвечает полковник. 
Дополнительных объяснений мне не требуется. Я разворачиваюсь и иду в парк с «Антимайданом», вход туда тоже по пропускам. Впрочем, моего удостоверения в данном случае оказывается достаточно. Прохожу парк и оказываюсь у другого милицейского пикета. Пытаюсь заговорить с бойцами, стоящими в оцеплении. 
Безрезультатно. Разговаривать со мной решительно никто не хочет. Прохожу парк насквозь и, решившись перелезть через невысокий заборчик, отделяющий парк от улицы Грушевского, буквально скатываюсь вниз по крутому обледеневшему склону к стоящим автобусам и бойцам, греющимся около раскалённой железной бочки. 
Меня окликнули: «Кто такой?» Со мной разговаривает майор в чёрном шлеме с пластиковым забралом. 
— Журналист из Москвы, вот моё удостоверение. 
Вместо ответа – не обещающий ничего хорошего взгляд исподлобья: «Что с вами делать?» Понимая всю глупость своего положения, начинаю оправдываться. «Ладно, уходите отсюда, – майор кивает кому-то. – Проводи этого на выход, чтобы не шастал тут. 
Меня сопровождает высокий парень лет 30-ти, в шлеме и доспехах. Идём вверх по Грушевского. Молчим. Решаю попытать счастья и по дороге получить ответы на интересующие меня вопросы. 
— Можно вопрос? – спрашиваю своего провожатого. 
— Спрашивайте. 
— Вы были на Грушевского 22-го числа? 
— Да. 
— Говорят, было много раненых среди ваших. Вас не задело? 
— Нет, бог миловал. Но многие наши были ранены, некоторые серьёзно. Вы видели, что там творилось? – провожающий заметно оживляется. – Говорят, что мы избивали людей, а на самом деле у нас был приказ стоять, даже не отвечать на прямые удары. Мы стояли, прикрывшись щитами, стараясь не дать вырвать из строя своих. А нас били ломами, палками с гвоздями, обливали кислотой, бросали целлофановые пакеты с бензином, который пропитывал одежду и стекал по ногам в обувь. Только когда стало ясно, что ситуация уже критическая, нам дали добро на контратаку и мы им показали, кто на площади хозяин. 
— А что же тогда отступили? 
— Приказ, – и почти без паузы: – Нас используют как фактор политического торга. 
Поймав мой вопросительный взгляд, боец продолжает: 
— Бросают в дело боевиков, как только становится очевидным, что майдан выдыхается. 
— То есть фактически оппозиция используют вас в качестве инструмента для мобилизации своих сторонников? 
— Да. Делают врагами народа, защищающими якобы преступную власть. Если послушать, что про нас говорят по ТВ, то получается, что мы тут чуть ли не детей едим. Однако никого не волнует, что эти «дети» кидают в нас бутылки с бензином, бьют нас бейсбольными битами или палками с гвоздями. 
— Почему вы защищаете власть, которая непопулярна в стране? Могут ли быть обстоятельства, при которых вы могли бы перейти на ту сторону? 
— Понимаю, к чему вы клоните. Нет, это совершенно исключено. 
— Даже если поступит приказ стрелять в безоружную толпу? 
— Даже если представить себе ситуацию, когда от командования поступил бы преступный приказ. В таком случае, я скорее с себя погоны снял бы, чем перешёл на сторону этих. 
— То есть, вы всё-таки не исключаете такого развития событий? 
— Исключаю, никто не пойдет на это. Поймите, есть законно избранный президент, законно избранная власть. Она может многим не нравиться. Но она действует в рамках закона, в отличие от своих оппонентов. 
— А вам власть нравится? 
— Никого не касается, нравится она мне или нет. Но я давал присягу защищать правопорядок в Украине, и я его защищаю. Но замечу, что президента избрали законно, и никто, даже самые ярые оппозиционеры, этот факт, кажется, не оспаривают. Раз сами избрали – значит, дайте ему досидеть срок, положенный по конституции, а потом выберите кого-то другого, кому больше доверяете. Но такой вариант почему-то оппозицию не устраивает, и люди из-за своих личных амбиций готовы зажечь страну. А это уже преступление. 
— Могу ли я сделать из ваших слов вывод, что если президентом станет кто-нибудь из оппозиции, например Тягнибок, вы будете так же его защищать? 
— Не надо переворачивать, я не президента защищаю, а закон. Но если президентом станет гражданин Тягнибок или Яценюк, то я лучше уволюсь к чёртовой матери. Поверьте, я себе на гражданке найду применение. 
— «Беркут» обвиняют в том, что вы намеренно били журналистов… 
— Что вы будете делать, если человек сначала истошно кричит: «Не бей меня, я журналист!» – а потом, когда ты отходишь от него на три метра, бросает в тебя бутылку? Никто журналистов специально не бил, если кто-то и попался под руку, то только потому, что был в одном строю с боевиками. 
— Говорят, что рядовой боец «Беркута» в эти дни получает 500 долларов в сутки. 
— Плюньте этим *****болам в глаза. 
— Ну а всё-таки, сколько вам платят? 
— Не больше чем дворнику у вас в Москве, – отвечает мой собеседник, демонстрируя осведомлённость относительно расценок в сфере московского ЖКХ. 
Видимо, прочитав в моём взгляде плохо скрываемое недоверие, он добавил: 
— Я вам ещё раз повторяю: мы тут не из-за денег стоим. 
И тогда я решаюсь задать последний вопрос: 
— Сколько времени вам понадобилось бы, чтобы разогнать весь Майдан, если был бы приказ? 
— За час бы управились. 
Мы уже поравнялись со сценой «Антимайдана». Из динамиков надрывается «Любэ», так что я уже не слышу своего собеседника. На прощание он почти кричит мне: 
— Ну всё, пришли! Повезло тебе, что сегодня тихо тут. Пару дней назад попал бы ты под раздачу… 
Прощаюсь, иду в сторону Арсенальной. Третий день на улицах Киева соблюдается перемирие. Как долго ещё продлится мир в этой стране? 

Киев—Москва


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...