Загрузка...

Пятнадцать минут славы

11.06.2013 15:02

londona-slepkaviba-43342557


Должна ли пресса давать слово террористам? Убийство британского военного, осуществлённое среди бела дня 22 мая на улице южной части Лондона двумя темнокожими исламистами, потрясло весь мир. На глазах у прохожих был сначала сбит автомобилем, а затем зверски зарезан 25-летний британский военнослужащий Ли Ригби. После чего убийца, убедившись, что происход ящее снимают на видеокамеры мобильных устройств, объяснил собравшимся вокруг него людям, чему посвящена эта кровавая акция. Видеозапись с выступлением преступника сразу же стала информационным хитом №1 в интернете и на ведущих мировых телеканалах. 
Этот случай заставил нас ещё раз поразмышлять о принципах работы с такой информацией, – принципах, написанных, в прямом смысле, кровью безвинных жертв терактов.


КРОВЬ, ШОК И ВНИМАНИЕ ЦЕЛОГО МИРА
Теракт сегодня – это прежде всего сугубо пропагандистская акция. Сила её воздействия определяется тем страхом, который она способна пробудить в массе людей. Чего невозможно добиться без широкого освещения теракта со всеми его ужасающими подробностями: с фото и видео луж крови, растерзанными телами и страданием жертв. Ничто так не заражает страхом, как чужой страх – искажённые от ужаса лица, исполненные эмоциями комментарии очевидцев и родственников пострадавших. 
Ужасная картинка, подкреплённая некоей политической идеей, и большой тираж – вот краткая схема террористической PR-акции. В одном только Youtube по запросу об убийстве британского солдата в Лондоне поисковик сервера выдаёт несколько сотен тысяч роликов – всё это репосты одной и той же записи, выложенной в сеть сотнями телеканалов и информагентств по всему миру. Угроза тогда становится политическим рычагом, когда она имеет лицо и озвученную идею, способную повлиять на отношение общества к политическому курсу своего государства. 
Но если до сих пор «типичный» теракт преследовал цель повлечь как можно больше жертв и разрушений, то 22 мая в Лондоне состоялась акция устрашения нового типа. Достав смартфон и начав снимать эту показательную расправу, лондонский обыватель сам, по сути, стал её соучастником. Именно на это и рассчитывали террористы, даже не пытаясь скрыться с места преступления. Имея возможность до прибытия полицейских с тем же успехом зарезать ещё пару-тройку беззащитных, загипнотизированных кровью свидетелей, преступники делать этого не стали, а перешли к главной, информационной части теракта. Размахивая красными от только что пролитой крови руками, экстремист сообщил, что данная акция – месть за военные операции британской армии в мусульманских странах, и призвал англичан потребовать отставки руководства страны. 
В ответ по Великобритании прокатилась волна антиисламских выступлений: митингов, беспорядков, нападений на мечети и угроз в адрес простых мусульман. Дестабилизация обстановки в стране – вот главный итог этой акции.

ЭТИКОЙ ПО ТЕРРОРИЗМУ
Терроризм с журналистикой связан прямо-таки органически: журналистское сообщество проигнорировать теракт как выдающийся информационный повод просто не может, поскольку это противоречит самому назначению журналистики – информировать общественность о происходящих событиях. Поэтому вопрос: «Освещать теракт или сделать вид, что ничего такого не случилось?» – для современных медиаресурсов не стоит. Ключевым фактором для их владельцев является вопрос величины аудитории. Но, хотя понятие этики для циничной в своей основе медиасреды весьма условно, в большинстве стран мира масс-медиа соблюдают определенные принципы при распространении информации о терактах. Прежде всего, это касается шокирующих фотографий и видео, эмоциональных высказываний, то есть всего того, что могло бы эмоционально дестабилизировать аудиторию. 
«В германской прессе не принято публиковать «жёсткие» фото и видео с мест катастроф, убийств, несчастных случаев и терактов, – рассказал нам Беньямин Биддер, корреспондент немецкого журнала «Шпигель», – у нас в стране действует кодекс немецкой прессы, обязательный для всех членов Совета прессы. Это общественная самоуправляемая негосударственная организация. В этом кодексе прописано, как нужно освещать акты насилия. Считается неэтичной публикация фотографий и видео, на которых можно разглядеть раны, увечья, изуродованные трупы. Журналист не должен брать интервью у преступников во время и после совершения ими преступных действий. Наш кодекс прессы считает это недопустимым, но если такое происходит, то никаких правовых санкций для издания данный факт не несет. Это лишь вопрос репутации издания и профессионализма журналиста. Понятно, что кодекс не распространяется на любительский контент, который выкладывается в сеть, – ведь блоги не подпадают под понятие «пресса».
«Евроньюс», «Би-Би-Си», например, ретушируют на видеозаписях лица мёртвых европейских и американских солдат, погибших в зонах боевых действий. Распространяя информацию об убийстве солдата в Лондоне, многие каналы заретушировали труп, едва видневшийся на общем плане, а некоторые телекомпании, как австралийская Sunrise On7, «спрятали» даже руки преступника, которыми он жестикулировал перед снимающим его смартфоном. Впрочем, речь экстремиста, записанная на месте преступления, прозвучала практически по всем каналам. 
В большинстве «развитых» стран журналисты понимают, что в случае теракта или стихийного бедствия население может положиться только на государство, посему критика действий госорганов у большинства СМИ США и Западной Европы при освещении трагических событий не практикуется. Как сильно это отличается от поведения нашей «либеральной» прессы, для которой любое несчастье в стране немедленно становится поводом уличить органы власти и ответственные службы в несостоятельности. Безусловно, здравая критика необходима, замалчивание злоупотреблений и халатности чревато новыми, более тяжкими нарушениями. Но если критика звучит в тот момент, когда необходимо солидарное действие властей и населения, включая журналистов, то она может оказаться сродни вредительству, усугубив последствия трагедии. 

ПОСЛЕ ДУБРОВКИ
В российском кодексе журналистской этики на тему терроризма сказано немного: «Выполняя свои профессиональные обязанности, журналист противодействует экстремизму». А также: «Журналист полностью осознаёт опасность ограничений, преследования и насилия, которые могут быть спровоцированы его деятельностью». Небогато. Кроме того, закон «О борьбе с терроризмом» оговаривает, что допустимо сообщать общественности о террористической акции и контртеррористической операции. При этом основным принципом в работе СМИ должна быть минимальная огласка технических приёмов и тактики проведения контртеррористических операций. 
Понятно, что при жёстком столкновении с реальностью этих «инструкций» оказывается недостаточно. Серьёзные изменения в профессиональной этике российских журналистов произошли после теракта на Дубровке в октябре 2002 года. Попав в экстремальные условия теракта, угрожающего гибелью семистам с лишним заложников, журналисты оказались перед дилеммой: выдавать в эфир всё, что известно о происходящем, или свести к минимуму информацию, дабы не нагнетать истерию. 
Террористы неоднократно пытались выйти в прямой телеэфир из захваченного здания. Их главарь Мовсар Бараев даже обещал освободить несколько заложников в обмен на то, что его интервью покажут по телевидению. Съёмочная группа НТВ, допущенная в ДК, интервью с ним записала, но в эфир оно не вышло. Зато 24 октября в вечернем эфире радио «Эхо Москвы» один из террористов целых полчаса рассказывал об их требованиях. 
После этого Министерство печати неоднократно предупреждало СМИ о недопустимости предоставления эфира террористам. Но это требование соблюдалось не всегда.
Ещё несколько месяцев после «Норд-Оста» тянулся информационный шлейф, красной линией которого была донесенная до миллионов умов идеологическая сверхзадача данного теракта: война на Северном Кавказе пришла в Москву. И если, мол, «федералы» не уйдут из Чечни, кошмар на Дубровке может повториться в любой точке страны. 
После этих событий в российской медиасреде началось активное обсуждение новых правил и этических норм, регулирующих действия журналистов при освещении подобных бедствий. В профессиональном объединении «Индустриальный комитет СМИ» разработали «Антитеррористическую конвенцию», которая сформулировала правила поведения СМИ при освещении терактов и контртеррористических операций.
В числе прочего, телевизионщики договорились «избегать излишнего натурализма при показе места события и его участников, с уважением относиться к нравственным, национальным и религиозным чувствам своей аудитории, избегать детальных подробностей о действиях профессионалов, занятых спасением людей». Также было зафиксировано понимание того, что «доступ к СМИ с целью изложения своей позиции… является одной из главных целей террористов», поэтому, «СМИ не должны по своей инициативе брать у террористов интервью во время теракта, кроме как по просьбе или с санкции Оперативного Штаба, а также предоставлять террористам возможности выйти в прямой эфир без предварительных консультаций с Оперативным Штабом». Под текстом конвенции стоят подписи руководителей крупнейших телекомпаний страны.


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...