Загрузка...

Кризис с нелегалами в ЕС: Последняя лодка на Север. Кто виноват?

04.09.2015 12:37

«Да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с», - хочется ответить на это словами нашего классика

kale

Лагерь нелегальных иммигрантов в Кале, август 2015 года


Фото утонувшего сирийского ребёнка-беженца, выброшенного на берег турецкого курорта Бодрум, обошло все мировые информагентства В твиттере оперативно появился хэштэг «Выброшенный на берег гуманизм». Представители мирового сообщества, подобно Людвигу Аристарховичу, стали патетически разводить руками и, поправляя очки, громко восклицать: «Кто же это мог сделать? Ай-яй-яй! Безобразие!»


«Да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с», — хочется ответить на это словами нашего классика. Однако после мы поставим не точку, а запятую. Потому что, если рассматривать кризис с беженцами, ежедневно тысячами стремящимися попасть на территорию Евросоюза, не только с эмоциональной, но и с практической точки зрения, то оказывается, что виновен не только Джеймс Раскольников и отправкой его на каторгу дело не решишь.


Кроме того, на одного загубленного ребёнка приходится сотня, если не тысяча старух-процентщиц, разного пола и возраста, продолжает жить на проценты, они же – социальные выплаты.


Миграция, в том числе нелегальная, в Европу из стран Третьего Мира началась не сегодня и не вчера. В течение длительного времени, особенно во второй половине прошлого века, миграционные потоки были сравнительно небольшими, а европейские страны достаточно успешно справлялись с ними посредством чётко выстроенных механизмов культурной адаптации и социальной поддержки. Механизмы действовали слаженно, да и вновь прибывшие понимали, что требовать особого внимания к культурным, религиозным или гастрономическим потребностям своей тонкой души не следует. Могут не так понять и указать на дверь.


Ситуация стала резко меняться к началу 90-х гг. Изменения шли по двум направлениям. Во-первых, резко усилился поток мигрантов, причём не только из относительно европеизированной Турции, но и из мест более отдалённых. Во-вторых, изменился сам государственный подход к встраиванию новых граждан в европейские общества: от адаптации мигрантов к новому окружению стали переходить к адаптации самих европейцев к мигрантам. Этот подход получил название толерантности.


«Наше отечество – всё человечество!», «Нелегальных людей не бывает!», «Все разные – все равные!» и даже «Мир цветной, а не коричневый!» — эти лозунги, присущие радикальным молодёжным левым и антифашистским группировкам, стали де-факто теми священными (или нечестивыми) заповедями, из которых исходили евробюрократы последних десятилетий, строя дивный новый мир мультикультурализма.


Действительно, если европейцы, в отличие от порой догматичных арабов или неподатливых чёрных африканцев, сами готовы стать объектом ассимиляции, вначале культурной, то почему бы и нет? (А для неотроцкистов пришествие мигрантов из «эксплуатируемых» стран – это вообще праздник, ведь они воспринимаются как «новый пролетариат», способный, в отличие от старого, на мировую революцию.)


Могут возразить, что дело не в толерантности и разнузданных проявлениях прав человека, а в вооружённых конфликтах на Ближнем Востоке и Северной Африке, в которых прямо или косвенно участвуют европейские страны. Но здесь нет никакого противоречия. Насаждение определённого типа мировоззрения, где равны все религии, народы, поло-ролевые модели и моральные установки, неизбежно подрывает понимание традиционной концепции национального интереса.


Любой национальный или государственный интерес отвергается как что-то вульгарное, империалистическое, эгоистичное и чуждое борьбе за мир во всём мире. Поэтому тотально противоречащие национальным интересам западноевропейских стран интервенции в Ливию, Ирак, Сирию (до этого – в Афганистан и Югославию, далее везде) стали возможны. «Там же нет демократии, а это недопустимо», — озабоченно говорили они и моргали. И отправлялись бомбить.


Но количество демократии если и коррелирует с количеством бомб, сброшенных на квадратный километр антидемократической территории, то корреляция здесь обратная. Гуманитарные бомбардировки, помимо превращения соответствующих стран в благодатную почву для терроризма и трагедий, провоцируют потоки беженцев. Причём потоки эти не пересыхают после прекращения бомбардировок. Страны-то никто не думает восстанавливать. А людям хочется жить. Желательно – долго и счастливо. А в failed state это сделать невозможно по определению.


В рамках «империалистических» концепций национального интереса или баланса сил, существование недемократических режимов в Ливии, Ираке, Сирии и других странах было выгодно Европе. Они демонстрировали относительную стабильность, а Сирия даже была на пороге ассоциации с ЕС. Каддафи, при всей своей экстравагантности, контролировал свои морские границы, не давая возможности нелегалам со всей Африки перебираться из Ливии в Италию. Да, он требовал за это определённых преференций со стороны Европы, но кто сказал, что за услуги не нужно платить?


А в европейском обществе на сей счёт случилось двоемыслие. С одной стороны, свергать диктаторов – это правильно. Потому что гуманизм. С другой стороны, принимать мигрантов, легальных или нелегальных, — это тоже правильно. Потому что, опять же, гуманизм. О том, что первое закономерно привело ко второму, говорить как-то не принято.


Этим пользуются не читавшие Сэлинджера и даже Киссинджера американские ястребы, навязывая ЕС всё новые военно-гуманитарные авантюры. Этим пользуются, среди прочих, и искатели приключений из средиземноморской зоны нестабильности. Под видом беженцев «от войны» через десяток стран, где никакой войны нет, бегут они в Германию, Францию, Великобританию, Скандинавию (представьте себе беженцев из Донбасса, бегущих в Саудовскую Аравию или Японию).


Если там дают убежище и социальное пособие, то отчего же не попробовать? «Кроликов, молоток! Коси под цыгана до последнего!»


Нелегальный интернационал плывёт через Средиземное море на лодках. Если в море их настигают пограничные службы Евросоюза, они не отправляют их обратно (как бы было с вами, окажись вы в зоне Шенгена без визы), но – доставляют в лагеря, оборудованные на островах Греции и Италии. Затем, получив соответствующие документы и уже «легально» находясь в ЕС, беженцы продолжают свой путь «от войны на Север», попутно то здесь, то там устраивая «джунгли» в виде палаточных лагерей.


Потом кто-то забирается в грузовики, кто-то запрыгивает на поезда, а, если полиция в той или иной европейской стране начинает действовать по отношению к преступникам в соответствии со своими прямыми обязанностями, легальные нелегалы устраивают показательные (под телекамеры) акции вроде укладывания себя и своей семьи на рельсы в ожидании проходящего состава. «Мы здесь власть и мы никуда не уйдём».


Чтобы не допустить трагедий, подобных той, что произошла на берегу турецкого Бодрума, гуманисты предлагают пересмотреть миграционную политику Евросоюза в сторону ещё большей либерализации. О том, что это в силу непомерной нагрузки неизбежно уничтожит само понятие социального государства, чем сейчас привлекательна те же Германия, думать никто не хочет. Не говоря уже о культурной идентичности европейских наций как таковых. «Нам важны люди, а не деревья!», — говорят, под этот крик на острове Пасхи рубили последнее дерево, чтобы транспортировать очередного каменного истукана. В случае Европы этот истукан будет символизировать гуманизм-за-чужой-счёт



Станислав Бышок


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...