Загрузка...

Послание без бутылки

30.06.2013 10:35

пионерская правда


Имя «Боб Дилан» я прочитал в газете. И в этом не было ничего особенного, если бы газетой не была «Пионерская правда». Не «Комсомольская», где имя исполнителя песен протеста был бы вполне уместно, а предназначенный ученикам младших классов листок.
Эта, казалось бы, мелочь пробудила во мне доверие к советской прессе, поскольку антисоветская была мне в ту пору недоступна по вполне понятным причинам. Однако я знал из шпионских картин, что в разведцентрах Запада существуют специальные отделы по изучению наших газет и анализу проскальзывающей в них информации, подчас, не менее ценной, чем данные разведки.
До того я пользовался газетой исключительно как мухобойкой, но очень скоро у меня появились любимые публикации, которые я готов был перечитывать годами.
Одной из них стал фельетон «Всадник без головы», высмеивающий эксцессы и уловки здешних модников начала семидесятых. В нем фигурировала девица, чей дядя служит водителем при посольстве, и в доме у него «одного Хампердинка семь кило, не говоря уже про «Чикагских Обезьян!» Автор фельетона, некто Устин Малапагин имел в виду название придуманной им несуществующей рок-группы.
Нередко из фельетонов, и только из них можно было узнать о судьбе провинциальных инакомыслящих. Иногда за ними следовало покаянное письмо сломленного бунтаря-отщепенца, с классическим заголовком «Стыжусь и отрекаюсь!»
Имена известных диссидентов на страницах партийной прессы говорили о том, что, по крайней мере, с этими людьми у нас считаются. Наблюдать за противоборством Бегемота системы с Левиафаном инакомыслия было чертовски любопытно. Хотя, конечно, тема эта была, безусловно «на любителя»! Главным дефицитом и стимулятором воображения была все-таки не антисоветчина, а секс. Под этим стильным именем в наше общество вновь пришла «проблема пола, румяная Фефёла», и эссе доморощенных сексологов про нравы и быт нетипичной молодежи конкурировали с репортажами международников с мест самого злачного времяпрепровождения буржуазии. Мы верили и завидовали тем и другим. Полупорнографический отчет за три копейки. Хроника местечковых адептов группового секса за пятнадцать. Где еще вы встречали такие цены на такой материал?! Вот именно – нигде, кроме… Мало-помалу штудирование подшивок советской прессы в практически пустом зале областной библиотеки сделалось для меня любимым времяпрепровождением. А классическая присказка читателей газет – «посмотрим, чем там дышит проклятый капитализм!» – звучала из уст старшего поколения все ироничнее и реже. С дыханием у капитализма было все в норме.
Я как бы путешествовал во времени, припоминая все, что было не со мной и, тем не менее, имело прямое отношение к моей судьбе и миру, в котором я живу. Песни Галича потрясли меня, и вот – в новогоднем выпуске «Недели» за шестьдесят шестой год я обнаружил его фото, и небольшое, вполне нейтральное интервью с ним.
Копаясь в выброшенных на помойку старых номерах «За рубежом», я находил публикации о «Битлз» и других звездах западной поп-музыки, которых хватило бы на целую брошюру.
Печатные органы дружественных компартий тоже изредка баловали рецензией на чей-нибудь новый альбом или очерком, посвященным пролетарскому крылу панк-рока. «Унита», «Юманите», «Морнинг Стар» – заглянув в «Союзпечать» рядом с отелем «Интурист», в пачках этих изданий можно было копаться буквально часами, ведь их никто никогда не покупал. Кому было охота жертвовать кружкой пива ради товарищей Марше, Берлингуэра или Гесса Холла?
Настоящей сенсацией стал для меня памфлет «Интеллектуалы без фундамента», где авторы почти со сталинской жестокостью громили кружок местной богемы (назвать такое литобъединение «андеграундом» язык не поворачивался), во главе которого стоял совсем юный (в возрасте Рембо) поэт Саша Гранкин, а участником (если верить авторам) был Алексей Цветков, ныне один из интереснейших и крупнейших стихотворцев русского зарубежья.
Надо же! Оказывается, в родном городе, у меня под носом тоже существуют такие забавнее люди! Точней, существовали. Почему же я родился так поздно? Все места заняты. И черта с два ты их теперь, где повстречаешь и отличишь в толпе – повзрослевших и потускневших…
Самый демонический «интеллектуал без фундамента» все-таки возник у меня за плечом в самом подходящем для встреч подобного рода места – в пустынном зале периодики нашей областной библиотеки, где я шерстил подшивки все тех же старых и не очень старых газет. И было мне тогда семнадцать, а ему – двадцать семь. Полу-Рембо отыскал себе на голову полу-Верлена. Но это уже отдельный веселый разговор.
Современных газет я почти не читаю, потому что плохо представляю себе, для кого их делают, но подозреваю, что не для таких, как я… Зато иногда что-нибудь, если попросят, пишу для них.
«Охотно корреспондирую», как говорит один герой в превосходном советском нуаре «Кража». И это занятие напоминает мне героиню «Оды Билли Джо», которая ходит на мост и бросает с моста цветы в мутную воду реки забвения, с того самого места, откуда прыгнул и утопился влюбленный в нее Билли Джо МакАлистер. И никто, кроме нее, не знает, ради кого он это сделал.
«Стучит вода по брошенным газетам»…
Что ж, разговор о бумаге лучше всего завершить, поставив на бумаге точку.


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...