Загрузка...

Вопросы поэзии или аромат «Дамы в черном»

09.07.2013 12:12

поэзия«Лучшие стихи пишутся после тридцати», – уверяет средневековый классик Гвидо Кавальканти. Звучит обнадеживающе. Гораздо сложнее дать точный ответ на вопрос, в каком возрасте они лучше воспринимаются? Если кого-то вообще посетит желание с ними, с «лучшими», ознакомиться как следует.

Важнейший вопрос для автора – «кто и когда» начнет воспринимать его творчество всерьёз, махнув рукой на предостережения критиков и сопутствующие скандалы, сопровождающие жизнь практически каждого стихотворца. Когда невидимая рука Фортуны бросит в бурлящую тьму спасательный круг для утопающего в словесном поносе рифм и метафор? И какая будет на этом метафорическом круге надпись?

Поль Верлен и Алистер Кроули издавали свои сочинения за собственный счёт, распихивая мизерные тиражи по книжным лавкам, «где их никто не брал и не берёт».

Оберпрокурор Гавриил Державин был известен узкому кругу дворян и придворных как эксцентричный старик, балующийся одами и, в общем-то, пишущий «средственны стишки».

Владимир Шандриков, в чьих текстах заговорили сочным, неподцензурным языком персонажи Шукшина и Белова, кто он – очередной «подражатель Высоцкого», или всё-таки гений наивного искусства и бытового сюрреализма?

Великолепные поэты-песенники эпохи «застоя»: Инна Кашежева, Онегин Гаджикасимов, наконец первый среди равных Леонид Дербенев – кто они, поденщики или гностики глубочайшего порядка?

Что необходимо для того, чтобы в роковой, но неизбежный для поэтов и простых смертных час «трауром оделся Капитолий»?

Богатство и родовитость (Батюшков, Данте)?

Преждевременная смерть, увечье или гибель на дуэли (Чаттертон, Веневитинов, Мильтон, Асадов, Пушкин)?

Позор, дурная слава, долголетие (Эзра Паунд, Аллен Гинзберг, Пастернак)?

Ориентация (Кузмин, Клюев, Харт Крейн)?

Расстрел (Гумилёв, Лорка)?

Почему дилетантские побасенки Игоря Эренбурга или Рудика Фукса в исполнении незабвенных Аркадия Северного и Кости Беляева явно опережают в плане дерзости магнитофонные эксперименты их современников-концептуалистов, на чей стерильный «нонконформизм» с одинаковым скепсисом смотрели сквозь пальцы и Запад, и Лубянка?

Когда приходит успех и происходит открытие? И кем, какими слоями общества или, напротив, в одиночку, неким отщепенцем-социопатом становится востребован тот или иной поэт? Под старость или в расцвете лет, ночью иль средь бела дня?

Как это ни парадоксально, но ответы на все выше заданные вопросы, звучат риторически и не имеют, как показывает опыт, никакого значения.

Моя сверстница открыла Суинберна, случайно прослушав радиопостановку «Мартин Иден» по Джеку Лондону, цитирующему великого богоборца. В случае с этой оригинальной дамой моего поколения быть иначе не могло – Чарльз Алджернон Суинберн сам отыскал её, явился на чувственные стоны, как к героине «Кубла Хана», призывающей своего Demon Lover.

Другая знакомая отдалась гению Джакомо Леопарди, раскрыв крохотный томик на книжном развале: её заинтересовал тот факт, что автором предисловия оказался не кто иной, как бывший мэр Москвы! До того она не смогла бы отличить Леопарди от Моранди…

Моя «первая, трепетная» любовь узнала о существовании Лорки и Ленгстона Хьюза благодаря превосходной поэтической сюите «Песни людские» в авторской постановке Анатолия Шагиняна, который в дальнейшем был одним из лучших чтецов радио «Свобода».

Ни успех при жизни, подчас довольно жалкой и развратной, ни посмертное «забвение» никак не влияют на судьбу и качество поэтического материала.

За Осипом Мандельштамом неуклонно следует Роальд, а за ними – некто третий.

Поэты и поэзия существуют… нет! – царствуют воистину «поверх барьеров» – временных, сословных, расовых и даже тех, что под током самого высокого напряжения.

«Вот, скажем, Фофанов, пропойца и бродяга…»

Если мы не свалились в черный провал внешней гавани, то лишь потому, что нас предупреждали об опасности соленые брызги, летевшие снизу, и шум прибоя…


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...