Загрузка...

Найдут ли Россия и Запад общий язык в Сирии?

07.11.2015 14:29

О том, что может стоять за признанием Асада Соединенными Штатами, беседуем с нашим экспертом, политологом и публицистом Евгением Бенем…

MEXICO-G20-US-RUSSIA-SYRIA-POLITICS-UNREST


Президент США Барак Обама объявил о «возможной» бомбе на борту разбившегося на Синайском полуострове российского самолета А321. За прошедшие сутки версия стала превалирующей среди представителей западных стран, не имеющих доступа к обломкам с места аварии, в частности, США и Великобритании. СМИ ранее узнали, что выводы эти сделаны на основе перехвата переговоров террористов в Египте.


В ночь на пятницу источники CNN рассказали, о чем именно они говорили. Об этой же причине катастрофы в четверг говорил и британский премьер Дэвид Кэмерон, которому президент РФ Путин в телефонном разговоре посоветовал оперировать только официальными данными.


О том, каким образом складывается вектор отношений между Россией и США в свете последних событий, что может стоять за признанием Асада Соединенными Штатами, и возможно ли создание общей антиигиловской коалиции, размышляет наш эксперт, публицист и политолог, главный редактор журнала «Информпространство» Евгений Бень…


img_6870


— Евгений Моисеевич! В США и Англии говорят о том, что причиной падения аэробуса А321 на Синае стал теракт. Однако, по взаимодействию в Сирии как-то при этом Запад решил держать МХАТовскую паузу… С чем это связно?

— Тут как раз все понятно. Они предпочитают наблюдать за происходящим со стороны. Уже хорошо, что они не препятствовали нам в Сирии. Затем стали вестись переговоры на уровне генштабов, министров иностранных дел. Однако даже на этом этапе отношений нельзя говорить, что они являются союзническими. Еще не существует единой коалиции.

По поводу катастрофы Соединенные Штаты предпочитают придерживаться линии сочувствия и скорби. Если в результате полноценного официального расследования выяснится, что катастрофа аэробуса была вызвана терактом, то понятно, что за ним стоят террористические организации. И не факт, что именно ИГИЛ. Хотя это не имеет принципиального значения. Они все могут менять одежды как угодно, когда угодно и где угодно. Хотя именно дикая внешняя политика США изначально спровоцировала создание «Исламского государства».

— Неделю назад стало известно о том, что США, вроде как, согласны с тем, что Асад пока останется на своем посту. Почему вы считаете это важным заявлением?

— Потому, что это событие может стать экватором российско-американских отношений. Это дает возможность надеяться, что отношения России и США улучшатся.

Что существенно, и почему это произошло? В связи с последними событиями риторика США по отношению к нашей стране стала меняться в позитивную сторону. В первую очередь, это стало следствием эффективности действий ВКС России в Сирии.

— Тем не менее, как объяснить, что американцы продолжают утверждать, что Россия наносит удары по мирным целям и рядовым гражданам в Сирии? Как после этого верить американцам и не есть ли аля-признание с их стороны Асада очередной «разводкой», за которой последует «черт в табакерке»?

— Это несколько разные вещи. Про «мирные цели» – риторика, а с Асадом конкретика. Но надо понимать здесь и очень важный момент: Соединенные Штаты в отношении ближневосточного вмешательства России ведут линию кнута и пряника. Но пряник постепенно вынужденно перевесил кнут.

Заявления, что Россия попадает не в те цели, не помогло. Операция нарастает. Параллельно тому посыпались голоса из Европы о целесообразности и эффективности российского вмешательства в Сирии. Потом бывший президент США Картер передал информацию о местах дислокации «Исламского государства».

— Есть версия, что этот неофициальный «слив» Обама и устроил…

— Конечно. Тем не менее, это очень существенно. Картер никогда бы этого не сделал без инициативы лиц из Белого дома. Этот шаг, заявление по Асаду уже означают, что экватор в наших взаимоотношениях очень близок.

Но тут более интересно вот что: если США признают Асада (пусть даже в рамках переходного периода), то, по сути, они признают отказ от радикальной смены власти – как это было в Ираке и Ливии. А переходный период должен закончиться демократическим волеизъявлением народа Сирии. И совсем не факт, что Асад на них не победит. Правда, он может и отказаться от участия в этих выборах.

— А не получится ли так, что Асад нас «кинет»? Вот Запад его признал, а потом и вовсе переориентирует его? Ведь была история в 80-х, когда СССР поддерживал Сирию, а после распада Союза ей пришлось адаптироваться к новым реалиям, в частности, переориентироваться на Иран…

— Тут два момента. Во-первых, Асад не «медовый пряник», как и любой лидер. Во-вторых, во всякой политике может быть кардинальный поворот, но… Поскольку у России есть реальные рычаги влияния в Сирии, сделать это будет непросто. Асад находится в полной от нас зависимости. И не только в политическом плане, но и своей выживаемости.

— Но ведь известно, что Штаты спокойно покупают лояльность и ставят в зависимость. Что мешает им предоставить Асаду место жительства в обмен на представление своих интересов… А попросту предательство России? Такое же бывало в истории…

— Если следовать такой логике, то все вокруг может вообще и повсюду измениться. Тем не менее, я уверен, что для России эта ситуация будет складываться благоприятным образом.

Что касается Асада, то, например, мое личное отношение к этому политику претерпело существенные позитивные изменения. Полагаю, улучшилось и отношение к Асаду в мире.

Реальность состоит в том, что ИГИЛ за последние год-полтора ведет войну на уничтожение всего живого. Но кто им реально противостоял до России, какое конкретно государство, какие силы? Только сирийская правительственная армия и курды. Они понесли огромные потери. И то, что принесли на алтарь борьбы с ИГИЛ, с этой страшной силой именно армия и народ Сирии – все это, в определенной степени, заслуга Асада.

Кроме того… Примеры Саддама Хусейна и Каддафи говорят о том, что после обрушения их власти начался полный хаос.

— Так, может, нам следовало бы тогда вступиться в свое время и за Хусейна, и за Каддафи?

— Здесь не может быть сослагательных наклонений. Это внешнеполитический курс. Россия не могла тогда вступиться ни за Хусейна, ни за Каддафи по простой причине: у нас не было тогда таких военно-космических сил. Да и отношения с Ираком и Ливией тогда к тому прямо не располагали.

Что касается Сирии, то Россия вступила тогда, когда смогла, и когда это стало целесообразным. Когда западная антиИГИЛовская коалиция расписалась в своем бессилии, когда вышла из-под контроля ситуация с беженцами, когда был пройден апогей украинского кризиса. Все эти факторы сложились в одно. Такова была международная повестка.

— Тем не менее, общей антиИГИЛовской коалиции пока не сложилось. Как думаете, сегодняшняя атмосфера может каким-то образом сплотить все страны в борьбе с «Исламским государством»?

— Очевидно, что нет иного пути. По крайней мере, нужна определенная координация антитеррористических действий в Сирии. Должны быть выработаны общие точки соприкосновения. Это, скорее всего, пока не будет называться общей единой коалицией, это будет координация усилий и боевых действий в Сирии. Иначе ситуация даже чревата невольными столкновениями между странами, которые воюют против терроризма. Сейчас же – мы на правильном пути, но не больше – не меньше того…


Напомним: крупнейшая катастрофа в истории российской и советской авиации произошла 31 октября. Самолет Airbus А321 авиакомпании «Когалымавиа», который летел из Шарм-эш-Шейха в Санкт-Петербург, разбился на Синайском полуострове. На борту находились 217 пассажиров и семь членов экипажа. Все 224 человека погибли.


 
Вячеслав Бочкарёв


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...