Загрузка...

Прощай, Брат…

05.06.2013 12:51

 


pic_1368891153


Ушёл Алексей Балабанов.  …Душа отказывается принимать это известие. Нет! Не может быть! Бессмысленно и глупо говорить о нежданной смерти, о том, что жизнь его оборвалась на взлёте. Всё это скажут ещё много раз. Только его больше нет…
Остался фильм. Его последний фильм «Я тоже хочу». И вместе со своим последним фильмом Балабанов оставил нам тайну. Тайну своего ухода.
Он словно вдруг устал от этого мира, от какого-то огромного груза, который нёс на своих плечах, и силы вдруг закончились. И теперь остаётся только один вопрос, который герои его последнего фильма — мистического, завораживающего — задают друг другу:
«Примут? Или не примут?»
Там…
Этого ждали. Он сам ждал. Говорил: «…Скорее всего, больше не будет фильмов Алексея Балабанова. Почему-то у меня такое предчувствие…»
И еще говорил: «Не знаю — скучно в раю или нет. Я папу хочу увидеть. Вы свинку морскую любили, а я — папу любил. И ради папы я готов поскучать в раю». Это Балабанов сказал в день смерти: по обжигающему сознание совпадению в «Вечерней Москве» интервью с ним вышло именно 18 мая.
Балабанов был Достоевским сегодняшнего русского кинематографа. Его фильмы больны той самой петербургской чахоткой безысходности, которая так мучительна у Достоевского. Алексей Балабанов — это тот художник, который писал портрет современности, тот, чьи ленты останутся, когда будет снят третий ремейк пятой серии «Ночного дозора». Сняться у него значило остаться в истории.
И песня «Недавно гостила в чудесной стране…», ставшая гимном либерального поколения «Ассы», в его «Жмурках» стала траурным маршем эпохи.
Балабанова было модно ругать. Высоколобые либеральные критики, перекрикивая друг друга, обвиняли его в потакании низменным вкусам толпы, в циничном натурализме, аморальности и эпатаже. Но этот оскорбительный, жгучий как пощёчина балабановский катарсис и есть та правда, которая и делает настоящее кино — настоящим, как бы ни пытались по этому поводу злословить некоторые «эстеты». И русского в его кино на порядок больше, чем во всех «Статских советниках» и «Турецких гамбитах» вместе взятых.
Он жил многотрудно, а ушёл легко, на пасхалии, когда двери в рай открыты для всех. Но дух его никогда не оставит свой любимый Питер, он так и останется в «подрамнике» трамвая без окон и стен, колесящего по осеннему продрогшему Питеру…


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...