Сирия: сперва реформа армии, потом поход на Ракку

09.02.2017 17:46

Переформатирование САА проходит непосредственно в ходе боевых действий, под руководством российских военных специалистов.

orig-1486129991559d19bb5dff80bc60e81f904d650ef6-1486129992

Сирия устояла. Теперь шаг за шагом придётся возвращать оккупированные террористами провинции…


Недавно мы рассказывали о перспективах сирийского политического будущего и существующей реальности, а также, что битва за Сирию вступила в новую фазу. В настоящее время Сирийская арабская армия (САА) при поддержке ВКС России продвигается к Эль-Бабу, возле которого турки топчутся уже четвертый месяц.  Таким образом, соединение в указанном районе сирийских и турецких воинских подразделений  может закончиться окружением большой  группировки ИГИЛ (запрещенной в России) на севере Сирии.


Нужно также учитывать, что недавняя победа САА и союзных сил в битве за Алеппо и успешными действиями по «выдавливанию» джихадистов из-под Дамаска, очень многих, в том числе и в России переполнило оптимизмом.  Начались разговоры о возвращении Пальмиры и даже о наступлении на Ракку.


orig-14861299046fafb8303328924aa4ce323ffa123a1a-1486129908


Но люди, более-менее разбирающиеся в сирийской действительности, уверены, что не все так просто, как кажется на первый взгляд. В настоящее время  САА не имеют достаточных ресурсов для  решительного наступления на Ракку, да и особым наличием тактиков и стратегов сирийское командование не блещет. Неоднократные фиаско при проведении операций и даже бегства с поля боя, тому подтверждения.


В связи с этим, мы хотели бы немного отрезвить через-чур  впечатлительных и опустить их с небес на грешную землю. А для этого нам понадобится мнение известного и опытного в таких вопросах специалиста и эксперта. Именно поэтому нам интересно интервью, которое дал агентству ФАН, военный публицист и обозреватель, постоянный член «Изборского клуба» Владислав Шурыгин.


— Владислав Владиславович, текущие кампании против джихадистов в Сирии и Ираке характеризуются не только очаговой обороной, но и достаточно активными маневренными действиями сторон. Не раз и не два последнее обстоятельство приводило сирийскую и иракскую правительственные армии к поражениям, вызванным ударами боевиков по «подвисающим» флангам наступающих группировок армейцев и их растянутым коммуникациям. Научились ли в настоящее время Дамаск и Багдад вместе со своими союзниками парировать удары противника по флангам и коммуникациям своих вооруженных формирований?


— На мой взгляд, подобная постановка вопроса не совсем корректна. Характер идущей в той же Сирии войны, он изначально предполагает предельно мобильную войну. Там нет в привычном нам понимании линии фронта. Участники конфликта используют в основном высокомобильные подвижные группы… Чтобы как-то приблизиться к понятной терминологии, давайте я их назову батальонно-тактическими. В основном действует легкая пехота. Тяжелое или высокоточное вооружение используется крайне ограниченно.


— То есть чего-то похожего на армейский корпус, на сирийском ТВД в принципе не наблюдается?


— Де-факто – да. При этом у ИГ есть известное преимущество. Заключается оно, во-первых, в отличном от проасадовских сил принципе удержания территории. Правительственные войска вынуждены тратить массу сил и ресурсов на контролирование тех районов, которые они занимают. Войска распыляются между множеством опорных пунктов и, в буквальном смысле слова, пытаются «держать все». «Исламское государство» же, захватывая территорию, практически сразу передает ее под контроль заранее сформированных отрядов из числа местных жителей, сочувствующих ИГ. С учетом превосходства отрядов ИГ в численности над САА, это приводит к тому, что Асаду приходится «играть в пятнашки» — постоянно перебрасывать свои части с места на место в рамках алгоритма «тришкин кафтан».


ИГ имеет преимущество не только в численности, но и в мобильности. Отряды джихадистов быстро концентрируются, наносят удар, если нужно – рассеиваются и отступают, чтобы внезапно атаковать уже в другом месте. САА приходится куда тяжелее. Сначала тратится масса усилий на то, чтобы вытеснить группы ИГ из какого-то района. Затем части пытаются создать некий охранный периметр, внутри которого Дамаск пытается как-то восстановить нормальные условия жизни. Все это время САА испытывает постоянное «давление» рейдовых групп боевиков, которые не обременены ни задачей удерживать какой-то периметр, ни заботой о налаживании быта гражданского населения.


— Вы озвучили преимущества ИГ «во-первых». Есть еще и «во-вторых»?


— Во-вторых, не следует забывать о таком преимуществе боевиков ИГ, как высокая мотивация. Это преимущество, скорее, не принципиальное, а системное. За свои родные поселки и города сирийцы/иракцы сражаются достаточно храбро.


— Ну да, например, героический гарнизон Дейр-эз-Зора уже третий год сражается в полном окружении.


orig-1486130162a415fd1299398867d6d962b6991a5ca0-1486130168


— Дейр-эз-Зор, определенный период обороны Алеппо, когда САА удерживала позиции, очень серьезно уступая противнику в численности и т.д. В общем, отдельные примеры стойкости проасадовских формирований имеются. Но в том-то и дело, что это примеры действий отдельных мотивированных подразделений. В квазигосударстве же ИГ высокая мотивация присуща подавляющему количеству боевиков изначально. Просто потому что это высокая мотивация, это базис самой идеи создания «Исламского государства». Высочайшей мотивации в ИГ сопутствует и изначально очень жесткая дисциплина. В ИГ есть единственное наказание за преступление (не путать с проступком) – смерть. Соответственно, у сторонников ИГ в этом отношении никаких иллюзий нет и быть не может. Вот, собственно говоря, это те вещи, которые определяют рисунок и характер войны с ИГ.


— А стремление ИГ к нанесению ударов по флангам…


— Это уже некая абсолютная частность, которая к тому же не всегда повторяема и не всегда успешна. Военная стратегия на протяжении уже не одного десятка лет рекомендует избегать лобовых столкновений с войсками противника, рекомендуя вместо подобных действий удары по слабым местам боевых построений противной стороны. Как-то – по флангам и тылу, что можно использовать как предпосылку для последующего окружения вражеской группировки и ее уничтожения.


— Таким образом, то, что САА регулярно подставляют свои фланги под удары отрядов ИГ, это нормально?


— Например, когда и где?


— Например, в июне 2016 –го, когда вытянув свою ударную группировку вдоль дороги, сирийцы попытались прорваться к авиабазе Табка. Вместо этого получили от ИГ удар в неприкрытый фланг и откатились назад.


— То, что ИГ стремится вместо лобовых ударов бить по флангам армейцем – нормально. То, что армейцы подставляются под такие атаки и не всегда могут их выдерживать – не нормально. Очень большая проблема сирийской правительственной армии, это то, что она давно перестала быть армией в нашем понимании этого термина. Фактически САА сейчас, это набор микроармий и объединений разных отрядов. Каждое из таких подразделений имеет свои источники финансирования и подчиняется своему командиру, как какому-то феодальному вождю. Набираемых в САА солдат практически не обучают. Говорить после этого о какой-то массовой высокой мотивации или хорошей подготовке военнослужащих правительственной сирийской армии просто бессмысленно. Неудивительно, что они не отличаются высокими боевыми качествами. Не умеют действовать грамотно и не выказывают в бою то стойкости, которую мы привыкли ожидать от солдат и офицеров кадровой армии.


— Можно ли из всего этого сделать вывод о том, что быстрого освобождения Пальмиры и броска САА на Ракку ждать не стоит?


— Думаю – да. САА за время сирийской войны деградировала не только качественно, но и количественно. Довоенный кадровый состав сирийской армии практически отсутствует в рядах ныне действующей САА. Эти военнослужащие либо погибли, либо перешли на сторону противника, либо просто разбежались. Те, кто воюет за Асада сейчас, это очень сложный конгломерат христиан, алавитов, шиитов, дополненных такими союзниками Дамаска, как «Хезболла» и иранцы из КСИР. Сирийская правительственная армия испытывает очень большой дефицит подготовленной пехоты, то есть войск, способных, что называется, «поставить ногу» на территорию.


— Чем же тогда должен заниматься Асад?


— В первую очередь – усилением своей армии. Для этого требуется полноценная военная реформа, обязательно предусматривающая, помимо прочего, серьезные изменения внутри офицерского корпуса САА. Вот о чем следует думать сейчас Дамаску, а не о победном марше на Ракку.


После объяснения эксперта хотелось бы  добавить, что переформатирование САА проходит непосредственно в ходе боевых действий, под руководством российских военных специалистов. Многие эксперты уверены, что современная армия Российской Федерации вполне может стать образцом для подобной модернизации. Особенно благодаря налаженному взаимодействию между Генеральным штабом МО России и САА, что уже  привело к коренному перелому в ходе  этой войны.  При этом ранее мы сообщали и другую полезную  информацию о деятельности МО России, а также статистику  численности военных контингентов разных стран, участвующих в конфликтах.


Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Загрузка...

Загрузка...