«В этой истории я не выдумал ни слова»: правда о трагедии в Новочеркасске

10 mn read

Вчера наша редакция опубликовала мнение народного артиста России Евгения Герасимова о творчестве Андрея Кончаловского, который был номинирован на «Оскар» за фильм «Дорогие товарищи», повествующий о событиях 1962 года в Новочеркасске. Режиссёру рукоплещут представители творческих профессий. Однако, как это часто бывает в фильмах, не относящихся к жанру документальных, художник явно пренебрёг исторической точностью событий. На это обратил внимание один из наших читателей, житель Новочеркасска. Его рассказ о событиях тех лет мы публикуем без изменений.

«Попался мне в руки «Крытый двор», второй номер за 1990-й год. Это, цитирую: «художественно-публицистический журнал, приложение к газете «Кадры индустрии». Издается согласно решениям парткома НПИ и бюро Новочеркасского горкома КПСС. Спонсоры…» вот о них чуть позже скажем.

В этом номере художественного нет ни на копейку – спецвыпуск, посвященный исключительно 1962 году. Задача выпуска, по словам редколлегии журнала: «не судить, мы хотим – понять». Казалось бы, если есть конкретный – вольный или невольный – виновник трагедии, то, чтобы что-то понять, надо было бы расспросить и его. Однако ни одного свидетельства от армии, от КГБ, от МВД в журнале нет. Так редколлегия и решила: военных мы спрашивать не будем, без них разберемся. Так, видимо, легче понять. А теперь о спонсорах, предпоследняя страничка посвящена одному из них. Это совместное советско-АМЕРИКАНСКОЕ (выделено мной – А.Б.) предприятие «МЭБИНВЕСТ». С тем из читателей, кому еще не все понятно, делюсь догадкой: ну, не нужно было американским заказчикам ни одно свидетельство, которое более или менее могло бы хоть как-то оправдать Советскую Армию или помочь читателю понять человека в погонах, который в силу долга вынужден был участвовать в событиях. Вот по таким «понятиям» и «хотела понять» редколлегия «Крытого двора», что же произошло. Такая вот объективность в подборе фактов. Оно-то понятное дело: денежки американские, а кто платит, тот и заказывает. При этом плюньте в лицо тому, кто скажет, что американцам безразлично, на что уходят их денежки. Но это, как говорится, дело прошлое, и нашей же газете, видно, нужно восполнить пробел.

Информация, которую я предлагаю вашему вниманию, была опубликована в 1992г. в Новочеркасске. Примерно в то же время был организован Фонд Новочеркасской трагедии. Я не берусь судить, для чего его организовали – вроде бы и для того, чтобы выяснить правду о тех событиях. Упомянутым фондом, однако, многое игнорировалось из того, что, казалось бы, должно было его интересовать не в последнюю очередь. Например, сколько и с какими ранениями было в тот день доставлено военнослужащих и работников милиции в госпиталя и больницы? А ведь солдат, стоявших в оцеплении, били чем попало, и ножами пыряли, и пытались отбирать оружие… Это, конечно, еще до стрельбы. После нее охотников нападать на армию уже не было, пока не началась перестройка. Трудно отделаться от впечатления, что Фонд выполнял четко определенный заказ – ну, никак не вписываются раненые солдаты в картину «мирной и безобидной» демонстрации. Так же не умещается в это прокрустово ложе информация о том, как «мирные» демонстранты выбрасывали работников Горисполкома с верхнего этажа здания.

Почти дословно я привожу рассказ подполковника запаса Геннадия Иосифовича Журавля. В 1962 году он командовал десантным батальоном специального назначения. Сегодня слово «спецназ» стало обычным для прессы. Тогда же, в 1978 году, слушая истории из жизни части, которой командовал майор Журавель (а он и не называл своих солдат «спецназом»; он говорил: «диверсанты»), слушая воспоминания о событиях разной давности, и, прежде всего о 1962 годе, я внимал нашему военруку, что называется, открывши рот. Трудно описать популярность Геннадия Иосифовича среди учащихся техникума – он был настоящий офицер, настоящий мужчина и настоящий человек в одном лице. Я не состою ни в одной политической партии, поэтому не побоюсь добавить: он был и настоящий коммунист; надо воспринимать историю такой, какой она была, а тогда выражение «настоящий коммунист», хорошо это или плохо, но всегда употреблялось только в положительном смысле. Таким он и был, наш военрук.

Рассказ я слышал не с самого начала, поэтому он может быть неполон. Итак…

Памятная доска на заводоуправлении НЭВЗа: Новочеркасское восстание

«… ну, и мне была поставлена задача: очистить здание заводоуправления от погромщиков. Ну, батальон по тревоге я поднял, сам звоню в КУКСы – дайте, мол, штук двести промасленных комбинезонов или сколько там можете. Комбинезоны прибыли, я ребят переобмундировал, поставил задачу: небольшими группами и поодиночке проникать на территорию завода в здание заводоуправления и сосредотачиваться. Ребята мои пошли. Я сам переоделся и – за ними. Прохожу, а там как улей – гудит все, портреты побили… Вижу одного из своих офицеров, ну, что, спрашиваю, сколько твоих тут будет? Он говорит, человек так это двадцать. Ну, приступайте, говорю, только насмерть не бить и не калечить. Ну, и ребята начали… А погромщики не ждали этого, ничего не поймут: та шо ж вы, хлопцы, делаете, та вы ж такие же, как мы?!.. Ну, а парни мои свое дело знали… Тут смотрю, мужчина один ко мне подходит, говорит мне: «Что вы здесь делаете?» – Ну, а я ж ему так прямо и скажу, что ли? Откуда я знаю, кто это такой? – Гуляем мы здесь, – говорю.

– Да нет, – говорит, – я смотрю, у вас и ребята внешне выделяются, и действуют слаженно, так это видно, что вы здесь не просто так. Ну, я ему тогда и говорю: «Знаете что? Давайте в прятки не играть! Что вам нужно?» Он вытащил из пиджака удостоверение – старший лейтенант КГБ. Я ему тогда: «Майор Журавель, имею задачей освободить первого секретаря обкома партии товарища Ба-сова».

– Ну, – говорит, – пойдемте, я как раз при нем.

Прошли мы в помещение парткома – там это рядом, партком и профком тогда было – там руководство и забаррикадировалось. Зашел я, а Басов сидит в кресле… ну вот, в состоянии полнейшей прострации. А я ж еще тогда подумал – я-то фронт прошел, войну видел – господи, думаю, это ж не дай бог, начнись что, вот, оно не сегодня – завтра загремит, как же он командовать будет? Он же сейчас, как баба побитая – ни на что не реагирует…

Ну, подошел я к нему (а черт его знает, как к нему обращаться, звания такого вроде ж нет – товарищ 1-й секретарь!..) ну, и говорю так: «Товарищ первый секретарь обкома партии, имею приказ вывести вас из здания заводоуправления. Вот чистый комбинезон, можете переодеться». А он мне: «Я не Керенский, я от своего народа прятаться не буду!» Ну, я тогда говорю заводскому начальству: «Вы как-нибудь уговорите его, я ж уговаривать не умею. А через толпу вести – так там и мои ребята его не спасут, его ж разорвут там на части».

Уговорили они его, и мы «задами» вышли, а там за забором его машина стояла и горкомовская «волга» – тогда райкомов еще не было; так первый секретарь горкома аж изогнулся, как вопросительный знак, и так почтительно: «Здравствуйте, Александр Васильевич!» Так тот даже не взглянул на него, шлепнулся на сиденье и шоферу: «Пшел!» Ну, и уехали они.

…Да, а как это все началось – тут будут если брехать вам разное – что там директора вроде вилками закололи или бить тут же кинулись – это все брехня, не верьте. Тут случилась такая ситуация: произошло снижение расценок – оно планомерное; вроде ж производительность труда повышается, ну, да это одно было б ничего, а на это понижение расценок как раз пришлось повышение цен на мясо и на масло. И не было вначале ничего, люди пришли на работу, а потом собрались на внутренней площади перед заводоуправлением, ну, вы ж знаете, где это… А тут директор завода мимо. Ну, так мол, и так, как же теперь без мяса-то? А он – тоже дурак, ну надо ж думать, что людям говорить – возьми им и ляпни что-то вроде того: вон вам пирожки привезли, чем не мясо? А там как раз в буфет завезли пирожки с капустой. И не верьте, никакого взрыва не было, а только так, шум по толпе, такой нехоро-оший шумок прошел. И разошлись люди по рабочим местам. А уж потом собрались, работу прекратили, ну, и я уж вам рассказывал про то, что дальше было…

Новочеркасск. Мемориальная доска на Дворцовой площади в память о жертвах Новочеркасской трагедии 1962г.

Ну вот, как мы Басова вывели оттуда, я сержанта одного на чердаке оставил с радиостанцией – есть у нас такая для диверсионной работы. Она… ну, от такая, как этот спичечный коробок. Ну, и поставил задачу: себя ни в коем случае не обнаруживать, только сообщать. А мы у себя в части на круглосуточный прием включились.

Ну, этот сержант со «звездочкой» – это радиостанция так называется – утром передает: «Пока все нормально, все разошлись по рабочим местам». А потом, в 8-30: «Прекращают работу». В 9–00: «Начали собираться у заводоуправления. Слышны призывы идти в город». А я ему: если пойдут – твоя задача, не обнаруживая себя, следовать за ними и передавать. Главное – обо всем сообщать.

А в это время округом командовал Исса Александрович Плиев – он осетин был, герой войны… заслуженный дядька. И он, наверное, (или не знаю, кто там) отдал этот приказ, растерялся – выставили от там на спуске Герцена танки. Ну, а что танки? У них приказа никакого нет, им антенны толпа пообломала, они остались без связи. Сидят: вылезти нельзя – им же голову оторвут, и стрелять нельзя. Так, не танки, а металлолом получился. А я вот так думаю: та не надо было туда никаких танков посылать. Надо было, как на Западе: ото несколько машин пожарных с брандспойтами выставить, и им бы хватило, никуда б они не пошли, сразу бы охладились. А то – танки…

…А мне задачу поставили: освободить здание милиции – он же весь век там, горотдел, где и сегодня. Я позвонил в «Военторг» – мне, говорю, надо штатские костюмы. Штук двести. Достали они. Но не все подошли…

Пришли мы к горотделу, оцепили. Мои ребята внутрь пошли – которые в штатском. Я им так: если будут бежать – и на здоровье, не задерживать! Наша задача – очистить здание. Только опять, говорю, не калечить и насмерть не бить! А эта ж публика – они ж как взвыли, у них ужас разум отнял… Им уже и дорогу освободили – та пожалуйста, выскакивай, на черта они мне нужны! А они мечутся там внутри… Ну, мои ребята стали работать и их возле входа штабелями складывать. Те так – ну, их же не калечат, просто выключают – полежат-полежат трохи, потом очухается и пошел, ему уже ничего больше не надо. Что? А, как выключали? Та от сюда – вдоль затылка, вниз по шее; «скользящим» вниз по почкам; ну, если в сапогах – то по ноге по костяшке – и того хватает. Если прием проведен правильно, то минут пять-десять он уже никем, кроме себя, заниматься не будет и добавки не попросит.
Ну, а я пошел пока во двор – посмотреть, что там творится. Гляжу – в слуховое окно капитан милицейский выглядывает. Я ему: как вы там, капитан? Держитесь, мои ребята идут к вам на помощь.

– Спасибо, – говорит, – ничего пока. Жарко только очень – крыша за день уже накалилась. Да вот тут солдатик у нас, ему голову пробили, он плохой, помощь нужна, а тут и воды-то нет. Так что давайте, товарищ майор.

– Держитесь, – говорю, – идем.

Мы быстро очистили милицию – там такой сброд был… У них же часть пошла сразу по магазинам – грабить; часть в банк. Ну, а часть пошла в милицию. И вот очистили мы горотдел, стали мои ребята двойным оцеплением, а тут одна баба – откуда она взялась? Как начала, так это истерично: «А-а-а, милиция, от в этой милиции сына моего убили! Милиция, сына моего убили, а-а-а! Пускай меня отут убьють, я смерти не боюсь, я не хочу жить, они там сына моего убили!..» Ну, смотрю, народ заводится вокруг, обстановка накаляется… А тут как раз танки по Московской пустили. И от этот танк из пушки как п…! Холостым, но стекла полетели в домах. Я уж на что – фронт прошел, а и то вздрогнул! А баба эта – тю, смотрю, куда она делась? Она, как ужака, от так под ногами у моих десантников – и мигом так это под угол к стеночке притулилась. А только что кричала – мол, смерти не боюсь… И толпа разрядилась – уже все кругом хохочут, напряжение спало.

Новочеркасск. Камень-на-Крови, установленный в память о трагедии 1962 года в сквере Платова, перед Дворцовой площадью.

И тут слышу – никак стреляют? И толпа как хлынет вдоль по Московской! Я своему заместителю говорю: «Гляди со своими ребятами, тут возможна провокация»… Та какая там провокация! Они как стадо… Знаете, мужики, это, б…, страшное было зрелище – объятая ужасом толпа… Какая там провокация, им уже было не до провокаций. И только один такой пожилой мужик подбежал ко мне – а я в форме был с «колодками», – подбежал и кричит: «Майор, ты же воевал, что ж вы людей убиваете?» Я ему: «Пошел на …, паникер, не могут у нас по людям стрелять!» И так от в момент все чисто стало – как никого и не было. Шо ж, думаю, там случилось? Вроде стреляли… Но я так и не думал, что боевыми – так, думал, попугали холостыми… Взял я взвод солдат, за себя заместителя старшим оставил, и двинули мы к горисполкому.

И от тут слушайте, что я там увидел. Если вам будет кто говорить, что были сотни убитых и раненых – не верьте этому, брехня это. Я вам говорю, что я там первым был из тех, кто трезво и здраво мог оценить обстановку. Тут еще, знаете, такая штука может быть – ведь у страха глаза велики – и человек мог увидеть гораздо больше того, что увидел. Потому что, конечно, равнодушно на это смотреть нельзя было. Но, повторяю, совершенно неподготовленный невоенный человек мог, будучи в шоке, увидать и то, чего не было. Там было человек двадцать пять, ну самое много – тридцать побитых. Кто не двигался – так лежал, кто как-то пытался отползти… Но не больше тридцати, это я вам точно и ответственно говорю. Ну, нам потом говорили, что посчитали и вывели – плотность толпы была такая, что одна пуля могла убить девять человек. А он весь магазин разрядил… Там я так и не знаю, как это произошло – не то у парня автомат вырывали и сдернули флажок предохранителя, не то еще как – тут уж не знаю. Но приказа стрелять никто не отдавал… Что? Да ну, ты что, кто б на это решился? Ты что?! А горисполком очищала Орджоникидзенская мотострелковая дивизия – она с марша прямо и приступила к выполнению задачи.

Там еще один генерал из КГБ был – кажется, генерал-лейтенант. Ну, и вот он (чекист же, бдительный) уже заранее присмотрел, куда ему тикать в случае чего; и когда толпа в горисполком ворвалась – он выпрыгнул в окно. Да так неудачно прыгнул – ногу себе сломал. Потом, уже все давно успокоилось, уже и правительство уехало, а он все в госпитале со своей ногой лежал. Про него рассказывали, смеялись: такой вот удалой генерал. Мне говорят, прямо бери его к себе в десант, он, видишь, со второго этажа без парашюта сиганул… Ну, да ладно, это смех…

А потом к нам, были мы тогда в «КУКСах», приходила делегация. Одиннадцать человек, из них одна – баба беременная. Уж не знаю, для чего они ее с собой взяли – может, думали, бить будут, так чтоб поскандальнее вышло… Не знаю. Так вот эта делегация предъявила ультиматум. Мы, говорят, беремся навести порядок в городе при том условии, если из него будут выведены войска. Нет, вы толь-ко подумайте, это ж смех один – в город стянули пять дивизий, среди них Грозненская дивизия МВД – там весь стадион «черными воронками» был заполнен… Подумать, столько войск – и ультиматум.

Там был Соломин. Ну, я в сторонке стоял, чего – я майор всего; там ближе полковники были, и слышу – это уж когда их выслушали и отпустили, этих делегатов, слышу, говорят: чего ж, мол, мы их не задержали? А Соломин говорит, мол, товарищи, они от нас не уйдут. Мы их сфотографировали, и из города они никуда не выйдут. А то, что не взяли – так это ж, наверное, не самые важные птицы, руководство их там, оно сюда не пошло, и оно рассчитывало, что мы их задержим. А раз было бы так, то на этот случай у них наверняка продуман план действий, и мы тогда должны были бы действовать по тому сценарию, который для нас приготовили и которого мы не знаем. Ну, вот так их и отпустили…

…Да, а когда комендантский час ввели, то больше всего студенты попадались. Их свозили в Батайск, там грузили в вагоны и везли в Шахты. Они там сначала стучали, протестовали… А их перецепляли и снова в Батайск. Они не знают, думают, их далеко уже увезли. Ну, и примолкали понемногу. А потом их вот так неделю повозили – другую, и выпустили их всех. Ну, кому они нужны – молодые, ума нет, ему, может, на свиданье надо… А оно ж всегда – когда не пускают, от тогда и надо позарез».

Ну, вот и все из того, о чем рассказал мне подполковник в запасе Г.И. Журавель. Мысленно, глубоко склоняясь перед светлой памятью об этом человеке, я прошу у него прощения за то, что пересказываю это все без его разрешения. Мне уж не получить его, это разрешение, и поэтому глубокое уважение к памяти Геннадия Иосифовича да послужит залогом того, что в этой истории я не выдумал ни слова».

0
0

10 thoughts on

«В этой истории я не выдумал ни слова»: правда о трагедии в Новочеркасске

  • Сергей

    Радиостанция размером со спичечный коробок в 1962 году? Серьезно?

    Самая маленькая советская радиостанция в этом году была вот такая — рядом для сравнения мобильный телефон:
    https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/8b/%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D1%86%D0%B8%D1%8F_%D0%9D%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B0_%D0%A1%D0%A1%D0%A1%D0%A0_%D1%842.JPG/800px-%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D1%86%D0%B8%D1%8F_%D0%9D%D0%B5%D0%B4%D1%80%D0%B0_%D0%A1%D0%A1%D0%A1%D0%A0_%D1%842.JPG

    И она — ЛАМПОВАЯ. Пригодных для раций полупроводников в СССР в 1962 году тупо не было.

    «Звёздочка» — это радиоприемник Р-254 «Звездочка», вот такой:
    https://static.qrz.ru/articles/article716/image12.jpg

    Носимый поисковый УКВ радиоприемник радиосетей ВДВ “Звездочка” (он же “Марка”). Используется девять сверхминиатюрных ламп и два транзистора. Весит почти килограмм и довольно здоровый. Выпускался с 1961 года Минским радиозаводом.

    Вот приемник Р-254М, который «Звено» — поменьше:
    https://military.trcvr.ru/wp-content/uploads/2015/08/R254m-3.jpg

    Но он выпускался с 1972 года. На 10 лет позже.

    И знаете, зачем нужен этот приемник и почему он «поисковый»? Он принимает сигналы радиомаячков, закрепленных на контейнерах с оружием и боеприпасами, чтобы десантура могла их найти. И принимает сигналы групповой радиостанции — чтобы рассеявшиеся десантники смогли собраться вместе.

    Это приемник, в нем нет передатчика. Через него ничего нельзя сообщать.

    Короче, дедушка хохлам назвездел.

    0
  • vmd

    А вскоре после Новочеркасска “заварушка” случилась в Краснодаре. В 1962 году я заканчивал КИПП и до защиты диплома работал (как все мои однокурсники) над дипломной работой в дипломантской аудитории института. Точно не помню, но, вероятно, бунт имел место где-то конец апреля-середина мая. Стояли теплые светлые дни весны. Институт мой был в самом начале главной улицы Красной(почти на пересечении с ул.Северной, на которой я жил приймаком у родителей жены). В один из дней утром по дороге в институт я увидел какое-то необычное движение троллейбусов и людей. В дипломантской ребята горячо обсуждали события на улицах города. Короче, мы с ребятами гурьбой пошли по Красной к центру. Людей всё больше и больше. В самом центре в толпе не протолкнуться. К центру мы из-за толп вынуждены были двигаться параллельной улицей (кажется, Горького), по которой были троллейбусные маршруты. Какие-то мордовороты лет под 30-40 контролировали движение троллейбусов и вылавливали офицеров СА. Били они офицеров жестоко. Сворой на одного. Другими сворами на других. Добрались мы до военной комендатуры. Я лично видел как мужики с красными рожами запросто метали уличные бетонные мусорные тумбы в окна аж второго этажа комендатуры. Вскоре я увидел как на балконе второго этажа комендатуры появились солдаты, а за их спинами начальствующие тузы края. По громкоговорителю к толпе обратился один из них: “У микрофона Первый секретарь крайкома Воробьёв. Мне и командующему СКВО генералу Плиеву пришлось покинуть пленум ЦК КПСС и по поручению Н.С. Хрущёва на месте срочно разобраться в причинах бунта. Прошу всех честных советских граждан разойтись. Прошу разойтись. Обещаю, что мы разберемся и виновные понесут наказание. Прошу честных люде идти по домам.” Потом генерал Плиев коротко и ясно сказал, что в ближайшие полчаса Красная будет окружена войсками округа и выйти из кольца без проверки никому не удастся. Толпы людей в центре удивительно быстро начали разбегаться. Мы с ребятами тоже рванули бегом к институту. Только-только добежали как мимо нас со стороны Ростова потянулись вереницы военных авто с военными при полном боевом. В институте нашлись такие, что были свидетелями бунта чуть не сначала. Они рассказывали… мы студенты-дипломники даже высказали мысль, что из нор и схронов повылезли те, которые в Великую Отечественную держали “Голубую линию” за немцев против советской Красной Армии…

    0
  • vmd

    Итак, мои однокурсники из тех, которые жили в центре и видели бунт сначала, рассказывали. Всё началось накануне днём якобы на базаре (в квартале от комендатуры). Будто там военный патруль обнаружил, что какая-то женщина продавала новую военную форму. Патруль поинтересовался откуда мол “дровишки” в несколько комплектов.Как обычно и привычно откуда не возьмись образовалась толпа мордоворотных “защитников” торговки. Один из них в военной форме заявил патрулю, что товар от него. Патруль предложил пройти в комендатуру и там разобраться. Мужик в форме идти отказался. Патруль, естественно, применил силу. Базарная толпа “защитников” вступилась за военного. Шум, гам. Появился комсомольский патруль (была в те годы мода у комсомола – патрулировать порядок в городе)и решил посодействовать военному патрулю. Толпа ни в какую. Дошло до избиения комсомольцев и патруля. Оба патруля еле убежали от толпы и укрылись в комендатуре. Толпа росла. Наконец она прорвала охрану на входе в комендатуру и ринулась на второй этаж. А там пост уже при оружии у дверей секретной части. Стой! Стой, стрелять буду! А толпа лезет. Часовой стрельнул в потолок. Рикошет пули и труп подростка – ПТУшника. Сразу появились носилки. Труп на носилки. И от комендатуры с призывами “снимите головные уборы в память об убиенном” толпа по Красной двинулась к крайкому и крайисполкому. Они по Красной друг против друга в конце улицы. Дошли и на ступенях крайкома при трупе на носилках устроили митинг на всю ночь с речами антисоветскими и призывами “Долой коммунистов!”. К утру толпа снова переместилась в центр к комендатуре.
    … Военные оцепили Красную. Задержали многих. Чем всё завершилось неизвестно. Хотя Воробьёв с балкона обещал довести до сведения краснодарцев имена всех виновных. Будто бы был суд. Но достоверно нигде не сообщалось.

    0
  • Алексей Ф.Stepnyak

    https://ertas.livejournal.com/39904.html
    НОВОЧЕРКАССК: ИЮНЬ 1962 ГОДА

    https://cont.ws/@komsomolets/1244067
    К событиям в Новочеркасске 1962 год. Разбираем доступные документы и делаем определенные выводы. (Хронология событий. Часть первая.)

    https://cont.ws/@komsomolets/1244151
    К событиям в Новочеркасске 1962 год. Разбираем доступные документы и делаем определенные выводы. (Показания свидетелей. Часть вторая.)

    Упомянутый в последнем материале свидетель новочеркасских событий – секретарь Ростовского обкома КПСС М.Фоменко – мой отец.

    Его свидетельские показания точнехонько совпали с двумя материалами прокурорских проверок – 60-х годов и конца 80-х-начала 90-х годов.

    Хочу подчеркнуть вот что. В перестроечное время ,ближе к концу 80-х, домой к моему отцу, который в это время пенсионерил в Москве, с вопросами о новочеркасских событиях заявился известный журналист Юрий Щекочихин. Отец ему обстоятельно , под магнитофонную запись, рассказал о тех событиях. Встреча продолжалась более пяти часов (с перерывом на обед), Щекочихин записал более 4-х магнитофонных кассет. Однако никакие сведения из этого интервью Щекочихин не опубликовал, предпочтя использовать антисоветское вранье генерала Шапошникова ,которого в своих опусах героизировал, как “генерала, который не стрелял” , ибо Шапошников врал именно то, что было нужно Щекочихину.
    Когда возмущенный отец позвонил в редакцию – ему объявили , что журналист имеет право на “свою трактовку событий”, и на использование только тех свидетельств “очевидцев”, которые сочтет нужным…

    Кстати заметить, сам генерал М.К.Шапошников ,которого выдвинул на должность первого заместителя командующего войсками Северо-Кавказского военного округа командующий округом генерал И.А.Плиев, был ярым сталинистом, пытался вести подпольную борьбу против Хрущева.

    После Новочеркасских событий в 1966 году генерал-лейтенант танковых войск М. К. Шапошников уволен в запас. В январе 1967 года был исключён из КПСС. 26 августа 1967 года управлением КГБ по Ростовской области было возбуждено уголовное дело по обвинению М. К. Шапошникова в антисоветской пропаганде (статья 70 Уголовного кодекса РСФСР), основанием для которого стали изъятые у него при обыске черновики писем и проект письма-воззвания. Однако в ходе следствия Шапошников покаялся, и, учитывая его прошлые боевые заслуги и заступничество командующего округом Плиева, сажать его не стали.
    В благодарность за это в конце 80-х Шапошников умершего в 1979 году Плиева оболгал ,взвалив на него вину “за расстрел”.

    0
  • Алексей Ф.Stepnyak

    Сергей, возможно Вы ошибаетесь. Портативные полупроводниковые радиостанции у спецслужб в начале 60-х имелись. Не со спичечный коробок ,несколько поболее, на весьма компактные. Как назывались – не знаю, но они были.
    Реализовать их в принципе могли как на отечественных П401/П402/П602 (которые выпускались с 1961 года), так и на импортных триодах, которые нелегально закупались для спецтехники (космос, военные ,спецслужбы, НИИ)в обход запретов КоКом.
    П402 работал на частотах до 60 МГц, это уже практически метровый УКВ-диапазон, и при фиксированной частоте приема/передачи устройство вполне могло быть реализовано в небольших габаритах.
    Приведенная Вами по ссылке трубка радиостанции “Недра-П” – не ламповая,а полупроводниковая (потому и “П”), на 16 транзисторах (П14, П401, П402,П602А), но это 1964 год. К тому же это только трубка – без блока питания. Вот предыдущая РС “Недра-1” действительно была на 14 лампах 1Ж24Б и одной 2П5Б. В тех же габаритах трубки и блока питания.

    0
  • Владимир

    Сергей, школоло, не читай Вики, она канадская.
    В 1962 году спички серные были редкостью, коробки были 12 см. А рация Звездочка всего 10,2 см. Рация, школоло. И в Интернете ее заведомо НЕТ.

    0
  • Алексей Ф.Stepnyak

    Владимир, Да, примерно 10 см. Я еще в предыдущем сообщении после “несколько поболее” хотел написать “размером с мыльницу”, но Вы указали конкретный размер, и я так думаю, что Вы правы …

    0
  • Irina

    Интересно, а если бы кто-нибудь снял фильм о событиях в Фергюсоне 2016 года или о желтых жилетах, он мог бы претендовать на Оскар? Или его бы просто запороли на первом же этапе съемок? В “демократических странах” такое не снимают.

    0
  • Юрий

    Сергей, а причем тут “хохлы”? Вы, прежде чем комментарии писать, хотя бы изучите географию немножко.

    0
  • Arioch

    Сергей, в массовом количествЕ, в серийном производсте – конечно не моглои. А вот для спецуры – кто знает. Не было отечественных полупроводников? Для спецуры могли бы и зарубежных купить.

    И спичечные коробки рахные бывают – “как этот спичечный коробок” – какой “этот”? Были например охотничьи спички дождевые, толщиной в ветку. Был коробки за 20 копеек, в которых наверное тысяча спичек, на полгода хватало одного коробка.

    В 1965 года в магазинах появился ширпотреб – радиоприёмник “Микро” размером с сигаретную пачку.
    https://habr.com/ru/company/luxoft/blog/155971/
    Да, без передатчика. Да, размер сигаретный, а не “коробок в 1 копейку”. Да, на три года позже. Но – это уже был ширпотреб, хоть и дорогой, в магазмнах гражданских лежал.

    Вопрос “что могли сделать в спец-лабораториях для спецуры в 1962?” не самый очевидный.

    0

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Правила использования материалов

Информационные тексты, опубликованные на сайте jpgazeta.ru могут быть воспроизведены в любых СМИ, на серверах сети Интернет или на любых иных носителях без существенных ограничений по объему и срокам публикации. Цитирование (републикация) фото-, видео- и графических материалов ЖП требует письменного разрешения редакции ЖП. При любом цитировании материалов на серверах сети Интернет активная ссылка на газету «Журналистская Правда» обязательна. 18+

© 2020 ЖУРНАЛИСТСКАЯ ПРАВДА 18+