Языковой закон Майдана как средство для репрессий

05.10.2018 18:00

Абсолютное большинство украинизаторов на мове в быту не говорят и плевать на неё хотели, если бы она не была инструментом репрессий.

Эта акция прошла ещё в Крыму, оккупированном Украиной. Итог украинизации Юго-Востока известен. То ли ещё будет.


4 октября Верховная Рада Украины приняла очередной языковой закон. Этих законов, актов, указов и комендантских распоряжений на стенах общегосударственного барака за последние четыре года было столько, что даже впору удивиться: а что, осталось нечто не украинизированное? Где оно так хорошо спряталось?


Кино и телевидение давно и тотально переведены на держмову, образование – тоже (Венгрия, привет!), делопроизводство официальных инстанций, вывески, судопроизводство и так далее – всё это давно уже на украинском. А ницои и фарионы следят, чтобы и в магазинах и кафе их тоже обслуживали без единого русского словечка. Но всё-таки «мовный закон» положил поверх всего этого забетонированного всеукраинства ещё несколько дополнительных слоёв железобетона: вширь распространять украинизацию было уже некуда – пошли вглубь.


Знаете что, давайте не будем по этому поводу причитать! Причитания за все последние годы набили такую оскомину, что даже самые правильные слова кажутся тусклым брежневским бормотанием. Лучше попробуем абстрагироваться и понять парадокс – ибо он есть, это парадокс, странный и алогичный.


Суть его очевидна: на носу – президентские выборы, которые Пётр Порошенко очень хочет выиграть, вот прям всей своей тухлой душонкой хочет. Рейтинг у Пети – в районе плинтуса, все его презирают и ненавидят. В этой ситуации он мог бы хотя бы не сыпать себе соль на раны: не плевать смачно и звучно в лицо русскоязычных избирателей, которые – в теории – могли бы ему кое-где дать проценты голосов. Ничто не в силах изменить украинский расклад: русскоязычные регионы дают бОльший процент голосов на выборах. Хоть убейся, хоть тресни – так было и будет. Так выбирали Кучму, так выбирали Януковича (дважды – в 2004 и 2010), так, как ни странно, выбрали и Порошенко (а не Тягнибока или Яроша). Западенщина чисто количественно не может обеспечить победу своим кандидатам, и поэтому нет никакого смысла расстилаться перед ней в антирусских реверансах – там любят более радикальных и местных.


Так почему? Почему Порошенко бесит тех, кто мог бы его избрать? Из страха перед новым Майданом, который его сбросит как «москаля»? Вряд ли – теперь у него силовая вертикаль покруче всех предыдущих, и к майданам – злой иммунитет, Саакашвили подтвердит. Да и сбросят его за жадность и трусость, а не за какой бы то ни было язык. Тогда по какой причине?


Здесь мы подходим – благодаря энтузиастам в Верховной Раде – к разгадке «страшной украинской тайны». К саморазоблачению оной.


Начнём чуть издалека. Что такой этнос – вообще, и украинский в частности? Традиционная точка зрения была идеально выражена Львом Гумилёвым, кратко описавшим её так: этнос – это единый фенотип плюс стереотип. Фенотип – это внешний вид, от цвета кожи до формы носа, а стереотип – вся сфера поведения, культуры, морали, языка и так далее. То есть, этнос – это люди, которые похоже выглядят и сходно себя ведут. Это, в принципе, самоочевидные вещи.


Но эта концепция перестаёт хорошо работать с рядом примеров – когда вроде и фенотип членов этноса варьируется, и стереотип может быть самым разнообразным, а вот поди ж ты – общность всё-таки «существует, и ни в зуб ногой». В США – в частности. Да и в России, в общем. Разнообразие огромное, а единство, тем не менее, есть.


Тут нам на помощь приходит концепция Бенедикта Андерсона и его «воображаемых сообществ». Этот английский политолог утверждал, что базисом для формирования общности нации является некий её воображаемый образ, общий для всех участников национального проекта. Образно говоря, нация – это коллективная галлюцинация. Пока она всем грезится – она есть, перестаёт грезиться – и всё, происходит атомизация её членов. Примеры можете вспомнить сами, наиболее грандиозным был, пожалуй, Советский Союз.


И вот теперь вопрос: а украинская нация – это гумилёвский «этнос» или андерсоновское «воображаемое сообщество»?


Если смотреть на вещи без иллюзий, то никаким единством фенотипа и стереотипа тут и близко не пахнет – более того, различия даже не между восточной и западной частями Украины, а просто между, скажем, Харьковом и Одессой, настолько сильны, что увы – всё, от внешнего вида до поведенческих шаблонов, будет говорить нам: эти люди не могут быть представителями одного народа. А уж львовяне и дончане – тем более. Или не дончане, а днепропетровцы, луганчане или николаевцы. Никак. Никоим образом. Потому что «перпендикуляр».


Остаётся «воображаемое сообщество». Но вокруг какой идеи, вокруг какого «образа нации» оно объединено?


И вот здесь Рада – то есть, собрание народных представителей из всех регионов страны – продемонстрировала нам подоплёку всей сути «украинского проекта». Лапидарно она звучит так:


«Украинцы – это те, кто ЗАСТАВЛЯЮТ других говорить на украинском. При этом им самим говорить на нём необязательно».


Вторая часть известна всем – абсолютное большинство украинизаторов на мове в быту не говорят и плевать на неё хотели, если бы она не была инструментом РЕПРЕССИЙ.


Единственный смысл украинизации и мовы как таковой – в РЕПРЕССИВНОМ ПОТЕНЦИАЛЕ.


И сам смысл Украины как государственного суверенного государства – только и исключительно как бытие РЕПРЕССИВНОГО АППАРАТА. Вы обратили внимание, что за 27 лет в стране не появилось никакого проекта видения будущего, хоть как-то абстрагированного от языкового вопроса? Вся футурология сводится к бесконечной украинизации – и… и, собственно, всё. Ничто иное умы не занимает.


Но здесь мы подходим ещё к одному важному нюансу: идеальность украинизации как бесконечной репрессивной политики именно в том, что она будет вечной. За 27 лет она от силы смогла повысить количество украиноговорящих на несколько процентов. Возможно, за 50 лет это будет ещё процентов 10. Ничтожные цифры. Но на победу никто и не рассчитывает – более того, она и не нужна. Зачем нужна победа там, где важен процесс? Мы «им» вечно запрещаем жить на русском, они, тем не менее, продолжают – а мы их вечно караем, штрафуем, убиваем. Весь смысл в том, что победа украинизации стала бы концом этого самоценного процесса, и катастрофой.


Поэтому мы видим, как на Украине полностью оформилось «воображаемое сообщество» людей, для которых весь смысл и выгода бытия свелись к возможности угнетать своих сограждан по языковому признаку. Говоря при этом на том же русском языке. Записаться в «украинцы» – это значит сразу стать «высокоранговым самцом» просто так, «на халяву», за косноязычный нерусский суржик. Это сообщество осознало всю прелесть подобного положения – оно автоматически ставит их сразу в миллион выгодных позиций: строгого учителя в школе, надзирателя в тюрьме, сержанта в армии, и, конечно, полицейского. Всех тех, кто ценит свою работу далеко не только за зарплату, а за садистские возможности. И за экономические, разумеется, тоже – мовный закон принял положения о суровых штрафах.


Весь смысл «Украины» – в репрессивном угнетении. Это государство – проект вертухаев и садистов. Клуб садистов – потому что видно же: те же Ницой и Фарион – больные люди, сумасшедшие психопаты. Больше никаких смыслов оно не продуцирует, и поэтому никогда ничем бОльшим не станет. Даже, собственно, удивительно, что оно вообще существует…



Григорий Игнатов


Обращаем ваше внимание что следующие экстремистские и террористические организации, запрещены в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН).

Закрыть

Новости партнеров

Загрузка...

Написать комментарий

Лента Новостей

Новости партнеров

Новости партнеров

Загрузка...

Загрузка...